5 добрых дел, которые могут превратить вашу жизнь в ад

Лучшие брокеры бинарных опционов за 2020 год, народный рейтинг:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Бинариум — самый лучший брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Прекрасно подходит для новичков — предоставляют бесплатное обучение с демо-счетом!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Родительский ЭГОИЗМ. Как родители — РАЗРУШАЮТ семьи своих детей. Три искушения в браке.

РОДИТЕЛЬСКИЙ ЭГОИЗМ.
КАК РОДИТЕЛИ РАЗРУШАЮТ СЕМЬИ СВОИХ ДЕТЕЙ.

Результаты исследований причин разводов и распада семей показали, что свыше 40% разводов, то есть грубо говоря — Половина разводов и распадов молодых семей — происходит в наше время только из-за ВМЕШАТЕЛЬСТВА в семейную жизнь молодых супругов — их родителей.

Чаще всего, разводы происходят тогда, когда молодая семья вынуждена проживать совместно с родителями из-за невозможности, получить или приобрести отдельную квартиру, а также из-за крайне скудного материального положения, что позволяет родителям активно вмешиваться во взаимоотношения молодых и разрушать их, и чаще всего это происходит по вине матери.

Я знаю очень много случаев, когда мамы — РАЗВЕЛИ своих дочерей – РАЗРУШИЛИ их семьи и у этих дочерей – больше не было в жизни счастья. Главные причины этого – РОДИТЕЛЬСКИЙ Эгоизм, желание безраздельно обладать своим ребенком и банальная зависть.

Это, к сожалению, частенько случается, когда одинокие, незамужние мамы, быть может безотчётно, завидуют счастью своих замужних дочерей. И точат, точат потихоньку, пока семья у дочери не развалится, они всё, никак успокоиться не могут. Также многие матери имеют властный, грубый и неуступчивый характер, и к своему ребенку обычно относятся как к личной собственности, не желая его ни с кем делить. Поэтому, когда ее ребенок создает свою семью, то такая мать не желает терять своей власти над ребенком, и затаив вражду к своей сопернице или сопернику, ждет удобного случая, чтобы взять реванш. Удобные случаи не заставляют себя долго ждать: трудности совместной жизни у молодых неизбежны, им можно было бы помочь, но властная эгоистичная гордая женщина наоборот, торжествует, когда у молодых что-то не ладится: «Ну, что я тебе говорила!». И если раньше ее слова проходили мимо ушей, то теперь они попадают на готовую почву и рано или поздно приводят к выводу: «Да, мать была права…».

Когда с женой трудно, сыну есть всегда кому пожаловаться, и мать становится его главной опорой и главным советником. И советы ее идут, как правило, не в пользу невестки. Семейная жизнь, особенно после рождения ребенка совсем несладкая: бессонные ночи, неухоженность, недовольство жены, ссоры. А дома у матери – покой, забота, сытая, жизнь. Любой скандал для оскорбленного главы семейства становится хорошим поводом и оправданием для развода. И тогда ни слезы, ни раскаяние жены не могут растопить ожесточившееся сердце мужа, которым теперь владеет воля матери. Поэтому, если уж так случилось и молодые живут вместе с кем-либо из родителей под одной крышей, то проблему взаимоотношений свекрови и невестки может решить только мужчина и одним только способом: завоевать любовь, доверие и авторитет у обоих женщин, и главное, успокоить ревность своей матери, показать ей на деле, что он по прежнему ее любит и его женитьба никак не отразилась на его отношениях с ней. В этом случае женщины будут прислушиваться к его мнению, и глава семьи станет способен гасить всевозможные конфликты между ними.

Решить проблему с тёщей бывает куда сложнее в силу многих причин. Во первых, тёща – это как правило другая семья. Во вторых, отношения дочери с матерью всегда более тесные и близкие чем отношения сына с матерью. Бывает, что для того, чтобы угодить матери, иной дочери ничего не стоит — разрушить собственную семью.

Также бывает, когда взрослые дочери — находятся в самом настоящем РАБСТВЕ у своих матерей, не смея даже подумать о замужестве, они находятся — под полным руководством своих матерей – что те им скажут – то они и делают.

Рейтинг лучших платформ для торговли бинарными опционами:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Бинариум — самый лучший брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Прекрасно подходит для новичков — предоставляют бесплатное обучение с демо-счетом!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Допустим невзлюбит тёща из-за чего-нибудь своего зятя, часто это бывает из-за материальных и денежных проблем или из-за ссоры и несогласий с родителями зятя, и скажет мать развестись своей дочери со своим мужем – та и разводится незамедлительно, даже не обращая внимание на то, что дети любят своего отца и не хотят с ним расставаться, как и он с ними. Но тем самым тёща рушит не только судьбу своей дочери, но и свою собственную. Бог не простит такого злого дела — ни тёще, за то, что она заставила свою дочь разрушить свою семью и оставить детей без отца, ни её дочери – за то, что дочь слепо, не рассуждая послушалась своей матери и согласилась с ней, разведясь со своим мужем. Всё, больше уже ничего доброго у тёщи вместе с её дочерью в жизни не будет!

Тут существует общая проблема взаимоотношений родителей и детей. Хотя родители и продолжают любить своих детей во всю силу своей природной любви, но эта сила любви с годами и возрастом самих родителей убывает и происходит это потому, что многие родителей не верят в Бога, не ходят в церковь, не исповедуются, не живут по Законам Божиим. Любовь естественная, не возвышенная до любви Христовой – убывает. Скрытые же Эгоистичные мотивы, заложенные в ней всё более увеличиваются и обостряются.

Возникает явление называемое — «Родительским Эгоизмом». Причем родительский ЭГОИЗМ это не состояние родительской любви к своим детям, нет – наоборот, это явление, ЗАМЕНЯЮЩЕЕ — родительскую любовь при её ОТСУТСТВИИ. Господь за грехи родителей, за их нераскаянность отнимает любовь, а диавол подменяет её Эгоизмом. Но сами родители при этом абсолютно уверены, что они также сильно любят своего ребенка, как и двадцать лет назад. Также и ребенок, став взрослым, помнит, как его любили в детстве родители и думает, что они его и сейчас также любят, и поэтому доверяет им свою жизнь.

Родители, помогая советами своему ребенку думают, что поступают правильно исходя из чувства своей любви, но любви уже давно нет – остался только чистый Эгоизм, и конечно же они всегда из-за этого подают далеко Неправильный совет и часто даже Роковой для семьи их ребенка, вот почему и их дети принимая такие советы — Разрушают свою личную семейную жизнь. Потом, когда пройдут годы и они что-то начнут понимать в жизни, они поймут кому обязаны своим несчастьем, которое часто бывает уже непоправимым. И родители видя, что их дети остались в одиночестве и несчастны, бывает тоже раскаиваются в содеянном, но уже ничего поправить нельзя. Это закономерная расплата за родительский Эгоизм – Бог наказывает таких людей, за то, что всю жизнь жили по своей воле, не повинуясь Божией.

Бог говорит: «Возлюби ближнего своего – как самого себя», то есть Бог говорит этими словами – НЕ ДЕЛАЙ Больно человеку, который — рядом с тобой, не Обижай его, уважай его, считайся с ним, уступай ему, ПОМОГАЙ, когда ему плохо, сделай всё, чтобы ему было легко и радостно с тобой – в этом и заключается весь Закон Божий.

Человек, когда исполняет эту Божию Заповедь – думает о своём ближнем, любит его и заботится о нём – никогда и ни чем не обидит и не причинит боль другому человеку, а значит, сохранит свою семью, его будет любить и уважать его жена и дети, его родные и близкие. Соблюдая эту Заповедь человек делает добро не только своим ближним, но и в первую очередь, самому себе – он наладит и сохранит добрые отношения с людьми, приобретет настоящих друзей, которые не раз ему помогут в жизни, у него сложатся хорошие отношения со своими товарищами по работе и потому работа ему не будет в тягость, он с удовольствием будет ходить каждый день на работу и добьётся хороших результатов.

Отсюда простой вывод: соблюдая эту Заповедь – люди по хорошему устраивают свою жизнь и обретают в жизни счастье. Вот какую Мудрую и добрую Заповедь даровал Господь всем людям на земле. Без этой Великой Заповеди – люди просто не смогут по доброму жить и дружить между собой, у людей не будет любви к друг другу и потому не будет семейного счастья. Как мало людей по настоящему понимают эти Божии слова, и многие даже не знают об этих словах, а ведь все несчастья у людей и происходят только по этой причине. То же самое происходит и в любви супругов.

Если муж и жена не берегут свою любовь к друг к другу: проявляют гордость, неуступчивость, непонимание и равнодушие к жизни другого, к его интересам, потребностям и увлечениям, не считаются с друг с другом, не жалеют и не помогают друг другу, а относятся Расчётливо, да еще и грубят, ругаются и ссорятся – то Господь их не Благословляет, их любовь, даже если они и по любви поженились — Любовь их постепенно улетучивается и совсем исчезает. И вот уже некогда горячо любящие друг друга супруги начинают относиться к друг к другу с плохо скрываемым Раздражением и постоянным Недовольством, в доме начинается не утихающая война. Свидетелями которой становятся их дети, которые естественно берут с них этот Дурной пример, а главное, перестают любить и уважать их обоих. Потому что, где грубость и скандалы – там Любовь не живёт!

И еще одна важная проблема.
В наше время, кругом, вовсю пропагандируется свободный и независимый образ жизни. Всячески приветствуется неразборчивый образ жизни, когда молодые люди без любви вступают в беспорядочные случайные связи, иначе говоря в блудные.

И вот получается, что до того, как молодые люди начнут задумываться о создании своей семьи, они уже поимели множество блудных отношений, мало того, так еще и сами родители поощряют такое поведение и часто говорят так: «Что молодость должна перебеситься», это крайне неверное и губительное для их детей мнение. Всё было бы хорошо, но неверующие в Бога люди не знают того, что Господь гневается, когда люди предаются — Блуду, и наказывает их, и прежде всего тем, что отнимает у таких людей способность любить, а это делает людей несчастными по жизни. Когда у человека исчезает способность любить, то душа его становится пустой, равнодушной и холодной, ей нечего дать другому человеку, кроме недовольства, агрессии и равнодушия. Такой человек даже становится вампиром – он только берёт, ничего не давая взамен, с ним становится тяжело и невыносимо скучно жить. Вот почему, у таких людей никогда не бывает семейного счастья, они его разменяли на многих людей, с которыми блудили, оставшись пустыми. И пока человек не раскается в этих блудных грехах, пока не исправится и не вымолит у Господа себе милости и прощения – ничего ему доброго в жизни уже не видать.

И вот женится такой человек или выходит замуж, не важно, а любить уже – НЕ МОЖЕТ ни кого, мало того, ни с кем ужиться попросту не может, все ему не нравятся и надоедают, все ему — неприятны, со всеми ему — неуютно. Вот и начинают такие люди с еще большим рвением — перебирать людей, один, второй, третий, а все найти себе никак не может того, с кем бы смог бы ужиться, и в конце концов остается один. А если и удаётся создать семью, то счастья в этой семье нет и не может быть, одни страдания для всей семьи, а он за свой Блуд — подпавший под Божие Проклятие всё равно остается одиноким, и те близкие, которые вынуждены с ним проживать, его просто терпят — насколько хватает терпения и душевных сил.

Детей, которые рождаются в таких семьях Господь — не Благословляет за Блудные Грехи их родителей, и поэтому часто рождаются в этих семьях дурные, умственно-отсталые дети и даже калеки и уроды, рождаются на горе себе и своим родителям. Вот как страшны эти так называемые случайные любовные – Блудные связи.

Уберечь семью от дурного Эгоистичного ВЛИЯНИЯ тёщи, если такая проблема возникла, крайне трудно. В спорах за жену, тёща, пользуясь сильным доверием своей дочери к себе, имеет явное преимущество, тогда как мужу приходится уповать только на благородные чувства своей супруги, то есть на чувство долга перед семьей и детьми. Тёща же, со своей стороны, воздействует на низменные страсти дочери: «Где твоя гордость? Как ты можешь это терпеть?! Да бросай ты его — найдешь другого!» и т.д. В этом случае нужно всем супругам знать одну истину. Бог дает хорошего человека в супруги только один раз в жизни и это бывает довольно не часто. Поэтому, если Бог дал в супруги хорошего человека, то нужно радоваться и благодарить Бога и беречь свою семью, и помнить народную мудрость: «Что имеем не храним – потерявши плачем». Поэтому, если вы по каким-либо причинам хотите развестись с супругом, хотя в душе своей понимаете, что он хороший человек и возможно ни в чем не виновен, то знайте, что Господь уже не будет больше к вам милостив — никогда, да и Бог говорит: «Человек, Обижающий или Бросающий добрую жену – изгоняет своё Счастье!» Больше Бог ему счастья в жизни не даст!

Власть родителей над детьми.
Бог даровал родителям Власть над своими детьми – и это не только власть над детьми, но и громадная Ответственность за их судьбы! Поэтому для родителей очень важно Разумно и рассудительно — Пользоваться своей властью и не Навредить своим детям. Ведь, что такое власть? Вот к примеру, начальник поспешил, и не стал разбираться и взял, да и уволил своего подчинённого, а он – не виноват. Такое поспешное и несправедливое решение начальника – называется Злоупотреблением своей властью. Судья взял тоже и поспешив, не став разбираться досконально в деле, посадил из-за ложного доноса, или на основании состряпанного следователем ложного уголовного дела невиновного человека в тюрьму – это уже Преступление и Злоупотребление своей властью. Поэтому очень важно научиться — РАЗУМНО и рассудительно ПОЛЬЗОВАТЬСЯ своей властью. Родители должны научиться разумно пользоваться своей властью над детьми, — не Злоупотреблять своей властью.

Мужья должны тоже научиться РАЗУМНО использовать свою власть данную им Богом над своими жёнами и не Злоупотреблять ей – НЕ КОМАНДОВАТЬ и не обижать своих жён. Руководитель тоже должен разумно пользоваться своей властью над своими подчиненными и поступать только всегда разумно и справедливо, чтобы его подчиненные это видели – тогда будет и уважение к руководителю и дисциплина и производительность и качество. Офицеры в армии тоже должны разумно пользоваться своей властью и не Злоупотреблять ей — и не обижать и не унижать солдат.

Власть у родителей над своими деть очень большая. В Библии, в “Книге премудрости Сираха” сказано: “Благословение отца – Утверждает дома детей”. То есть, если отец Благословляет своих детей, — то они живут МИРНО, Счастливо и Спокойно, и все у них в жизни хорошо! А если отец, не благословит своих детей, то ничего доброго у них в жизни не будет! “Клятва матери – Разрушает дома детей до основания!”

То есть, если мать ОБИЖЕНА на своих детей и пожелает им зла – то вся жизнь у детей будет РАЗРУШЕНА! Вот какую страшную власть дал Господь родителям над своими детьми!

Многие родители из-за своего Родительского ЭГОИЗМА и своего Неразумия — часто ЗЛОУПОТРЕБЛЯЮТ своей властью над детьми и самовольно ВМЕШИВАЯСЬ в жизни своих повзрослевших детей, в их семьи – РАЗРУШАЮТ семьи своих детей!

Вот одна из главных причин, почему родители должны быть — Порядочными, разумными и добрыми, а главное, верующими людьми. Чтобы зная о Заповеди Божией: «Возлюби ближнего своего, как самого себя» – не навредили бы из-за своей злобы, эгоизма, недовольства или обиды, или своей нерассудительности своим собственным детям, и через это сами бы не стали несчастными. Сколько таких историй. Поэтому надо очень Разумно и Осторожно пользоваться своей властью. Господь сказал: «Не навреди своему ближнему, не делай ему зла! Иначе сам будешь наказан, и зло сделанное тобою – обратится против тебя самого!»

Во всём должна быть золотая середина. Когда родители не используют по своему прямому назначению свою власть над детьми данную им Богом – БАЛУЮТ своих детей, всё им позволяют и разрешают, исполняют любые их капризы, никогда и ни за что не наказывают – то такие Неразумные родители тем самым – совершают тяжкое преступление против детей. Они их ПОРТЯТ. Дети их привыкают ко Вседозволенности и к своей полной Безнаказанности, и поэтому из них вырастают – Наглые, дерзкие эгоисты, от которых всем людям на земле становится плохо.

Если родители наоборот, в своих Эгоистичных целях — ИСПОЛЬЗУЮТ свою ВЛАСТЬ над детьми – ГРУБО кричат на них, обзывают и ругают по всякому, БЬЮТ и наказывают сурово за каждую провинность, то такие родители тоже — ЗЛОУПОТРЕБЛЯЮТ своей властью над детьми и своим дурным, жестоким отношением к детям — КАЛЕЧАТ, ломают и топчут своих детей, из которых потом вырастают Озлобленные или Надломленные, безвольные, равнодушные ко всему люди, и как им потом жить?

Родители должны понять одну простую истину. Если их дети создали свою семью, то это означает их, и только их полное ПРАВО на свою собственную Семейную жизнь! Как бы дети не стали жить, и как бы их семейная жизнь и порядки не нравились их родителям – родители не должны вмешиваться в семейную жизнь своих детей! Мудрые родители радуются и благодарят Бога, что их дети создали семьи и дружно живут со своими супругами, а Неразумные родители — начинают вмешиваться в семейные дела своих детей, начинают настраивать детей — против супругов, пытаются их рассорить и развести, часто только из-за того, что им — не понравились сноха или зять, или новая родня.

Родители не имеют никакого права — УКАЗЫВАТЬ и Приказывать своим ВЗРОСЛЫМ детям, Навязывать им свое Мнение, даже если дети пока живут вместе с ними в одной квартире, в своей комнате – эта комната их – Дом, и никто, кроме детей не имеет права хозяйничать в их Доме и наводить свои порядки! Это чужой Дом. Мы же не идем к соседям не указываем им, как надо жить.

Так и здесь мы, родители, должны — Научиться УВАЖАТЬ Право детей на свою Семейную жизнь – и никогда туда НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ. Если мы хотим, чтобы супруги наших детей, нас хотя бы немного уважали, если мы хотим, чтобы у детей сложились — крепкие счастливые семьи.

Любое непрошеное посягательство на дом и семью молодожёнов со стороны родителей, любая самовольная попытка вмешаться — в семейную жизнь молодых супругов — сразу же ПОРТИТ отношения молодых супругов и родителей, но главное, молодые — могут ПЕРЕСТАТЬ Уважать родителей. А это всё аукнется в своё время, когда родители состарятся и станут больными и немощными. Таких родителей часто оставляют одних без помощи и заботы. Испортить отношения легко, а вот потом попробуй ИСПРАВЬ!

Пример.
Сын одних зажиточных, обеспеченных родителей полюбил простую хорошую девушку из большой, многодетной, бедной семьи. Начали они встречаться, отношения завязались между ними серьёзные и дело пошло к свадьбе. Как только родители молодого человека узнали на ком хочет жениться их сын, они тут же воспротивились и сделали всё для того, чтобы расстроить их отношения. Молодой человек очень уважал свою мать и был ей послушен, с одной стороны это очень хорошо, но в вопросах любви и своей жизни люди должны принимать самостоятельное решение, жить-то всё-таки им, а не их родителям. И если уж любишь человека и дал обещание жениться – то от своей любви нельзя отказываться. Бог обычно один раз дает человеку взаимное счастье, хорошо если человеку не ответили на его чувства, отвергли его любовь, тогда Господь рано или поздно пошлёт человеку счастье.

Но если человек видит, что его любят, и всё же в угоду мнению своих родителей, родственников или друзей – сам ОТКАЗЫВАЕТСЯ от любимого человека – Бог ему счастья больше не даст. Господь это попускает для того, чтобы люди поняли, что каждый лично отвечает за все свои дела и поступки. Так произошло и с этим молодым человеком. Мать своим непререкаемым авторитетом убедила сына, чтобы он перестал дружить со своей девушкой. Нашли ему другую девушку из обеспеченной семьи, но Бог счастья молодым не дал, скоро они разошлись. Молодой человек после развода много раз пытался устроить свою жизнь, но всё неудачно, все его попытки проваливались, жены ему попадались: гордые, грубые, своенравные, жадные и равнодушные к нему, с которыми он никак не мог ужиться. Так он и не смог устроить свою жизнь. А та девушка, через какое-то время вышла замуж за хорошего человека, родила троих детей. Бог дал ей счастье и материальное благополучие.

Именно из-за того, что многие родители из-за своего ЭГОИЗМА в свое время Грубо ВМЕШИВАЛИСЬ в семьи своих детей, НЕ УВАЖАЛИ — Свободу, Самостоятельность, Дом и Семью своих детей – они остаются ОДНИ в старости! Потому что их не принимают к себе в дом их невестки и зятья, мало того, что они не принимают, так они еще и отказываются им помогать. Как аукнется – так и откликнется!

Поэтому, когда свекровь начинает вмешиваться без спроса и разрешения в хозяйственные дела жены своего сына, или, когда тёща начинает указывать и учить своего зятя как надо правильно жить – то кончается всё это либо разводом и разрушением семьи, либо сноха и зять могут просто возненавидеть таких родителей, а значит, рано или поздно они просто не пустят их на порог, и будут по своему правы. И потому родители, если хотят Помочь даже простым советом своим детям и их супругам, должны обязательно — СПРОСИТЬ разрешения и по доброму дать свой совет, не навязывая его. Родители должны научиться деликатно, уважительно и вежливо выстраивать свои отношения с молодыми семьями. Если молодые супруги хотят выслушать ваш совет, то говорите, если нет, то не нужно Обижаться на детей нельзя – они имеют полное Право не послушать родителей и поступить так, как они хотят сами и считают правильным. Если молодые супруги не хотят слышать вашего совета, то лучше помолитесь Богу, чтобы Он сам уберег супругов от ошибок и вразумил их.

Хотя, если честно — большинство родителей ВМЕШИВАЮТСЯ в семьи своих детей — не из желания навредить, а руководствуясь — благими намерениями. Вроде бы они уже эту школу прошли и знают, как лучше сделать в той или иной ситуации, но обычно в конечном результате своими действиями вместо пользы – РАЗРУШАЮТ семьи своих детей.

Есть также категория родителей, которые хотят найти для своих детей — ИДЕАЛЬНЫХ спутников жизни, причем сами же понимают, что таких нет, но все равно хотят, чтобы зять или сноха – ОБЛАДАЛИ бы всеми известными хорошими достоинствами, и потому — у них обязательно не должно быть недостатков. А в жизни так не бывает… Вот и рушатся опять семьи их детей, а потом через какое-то время — родители начинают понимать, что они натворили и сильно переживают, глядя на своих несчастливых, одиноких и никому не нужных детей…

Поймите же наконец, нужно радоваться, и благодарить Бога, что ваши дети создали семью. Нельзя строить свои отношения с мужем вашей дочери или с женой вашего сына только по принципу — НРАВИТСЯ вам зять или сноха — или нет, материально обеспеченные они — или нет, тем более, если у вас вдруг — не сложились отношения с их родителями. Не должно быть такого, что если вам не понравился зять или сноха, или вы узнаете, что зять или сноха из бедной семьи, то вы начинаете делать всё для того, чтобы их развести и разрушить молодую семью.

Нельзя — РАЗРУШАТЬ молодую семью только из-за того, что вам – НЕ ПОНРАВИЛИСЬ родители — мужа вашей дочери или жены — вашего сына.

Если ваши дети любят своих супругов, и Бог им дал хороших мужей и жен и они между собой ладят – не МЕШАЙТЕ своим детям ЖИТЬ, если не хотите помогать, то хотя бы не МЕШАЙТЕ чужому счастью.

Приведу в пример как поступала моя мать в подобных ситуациях. Она никогда не вмешивалась в семейные отношения своих детей. Она старалась во всем, во всех домашних делах помогать своей снохе, относилась к ней по хорошему и никогда не пыталась настраивать меня против своей жены, наоборот, практически всегда она становилась на сторону моей жены, и когда я обидевшись на неё как-то раз ей высказал свою обиду, она мне ответила так: «Ты мой сын и мы всегда с тобой друг друга поймем и договоримся, а вот ей нужна моя поддержка и помощь». После этого я больше не обижался на свою мать, когда та выступала на стороне моей жены. Она также старалась хорошо относиться и к своему зятю.

Она делала всё, чтобы если вдруг вспыхивали какие-то семейные ссоры и неурядицы в семьях её детей со своими супругами, то она старалась всех помирить между собой и сохранить семьи своих детей от распада. Нам она еще с детства прививала хорошее отношение к своим будущим супругам, говорила, чтобы мы берегли свои семьи и хорошо относились к своим женам и мужьям. Она считала, что главное, в жизни её детей, чтобы они по хорошему наладили свою семейную жизнь, чтобы её дети жили дружно, а о себе она никогда не думала, наоборот, стремилась во всем помогать своим детям и их семьям, порой отдавая последнее. Она любила своих внучек и всегда помогала и словом и делом ухаживать за ними и воспитывать их, поэтому её все внучки сильно любили и всегда к ней хорошо относились, а вот других своих бабушек и дедушек они не любили. Дети всегда любят тех, кто их любит по настоящему и хорошо к ним относится.

Все родители хотят счастья своим детям, хотят, чтобы у них хорошо сложилась их жизнь, были хорошие семьи и рождались умные и здоровые дети – никто не хочет плохого своим детям. Но в жизни часто происходит наоборот. У детей не складывается личная и семейная жизнь, им не везёт в жизни, часто рождаются больные дети. Почему всё это происходит? Причина эта в самих родителях. Точнее в их грехах. Надо просто понять, что хорошие дети и нормальная жизнь у детей – это награда от Бога родителям – за их добрые дела и честную жизнь, за их хорошее отношение к друг другу и ко всем людям!

Если родители — люди порядочные, верующие – то Бог благословляет их детей и внуков, и тогда их дети и внуки — живут ХОРОШО, у них дружные семьи и умные, здоровые дети! Если родители — люди НЕПОРЯДОЧНЫЕ, горды, эгоистичны, жадны и завистливы, грубые и хамы – Бог счастья их детям и внукам никогда — НЕ ДАСТ!

Каждая молодая семья имеет полное — ПРАВО на своё личное счастье и никто на земле — НЕ ДОЛЖЕН им МЕШАТЬ, независимо от того нравится это кому-то или нет! Сам Бог не мешает молодым людям создавать свою семью, наоборот, старается всячески им помочь, а мы, получается главнее Самого Бога, коли решаем за своих детей с кем им жить, а с кем не жить. Смотрите, Бог сурово наказывает таких людей, которые разрушают молодые семьи и губят Любовь. Только любовью и добрым отношениям к детям можно построить с ними близкие отношения.

Как мало родителей все это понимает и своим ЭГОИЗМОМ, корыстностью, Грубостью и неуважительным отношением к своим зятьям и снохам — РАЗРУШИЛИ семьи своих детей, а потом плакали глядя на своих уже постаревших, одиноких и ни кому не нужных детей!

Родители должны понять главное, что вокруг них живут живые люди, которые все чувствуют и понимают, и что их дети, создав свою семью уже выросли и стали взрослыми и самостоятельными людьми, и поэтому нужно НАУЧИТЬСЯ Уважать своих детей. Нужно начать с ними считаться и понять, что наши дети имеют полное право поступать не так, как хотели бы их родители, а по своему желанию. Наши дети имеют право на ошибку, наши дети имеют право жениться и выходить замуж за тех людей, которые им понравились и по сердцу. И потому, давайте научимся УВАЖАТЬ Выбор наших детей, и даже, если родителям по каким-то причинам не понравился их зять или молодая сноха, — нужно найти в себе больше Доброты и принять чужого нам человека, которого полюбила ваша дочь или ваш сын — по Хорошему.

Надо научиться, с первых же минут, как вы познакомились с вашим зятем или невесткой – НАЛАЖИВАТЬ Добрые отношения. Нужно сделать все для того, чтобы ваши зятья и снохи — ПРОНИКЛИСЬ к вам Уважением и Добрым расположением, и надо с ними Подружиться.

Не смотрите на то, что они пока еще молодые, неопытные и мало, что понимают в жизни, пройдут годы и они повзрослеют и станут опытными супругами и главное, будут ценить и помнить ваше к ним доброе отношение, а значит, будут хорошо относиться и к вам самим, и ваших детей – своих супругов станут сильнее любить. Когда же родители не принимают своих зятьев и невесток, начинают к ним плохо относиться и ссориться с ними, да еще и настраивают против них своих детей – поступая так они Разрушают семьи своих детей и Бог больше не даст счастья их детям.

Часто бывает так, что зятья или снохи просто из любви к своим супругам и детям и желая СОХРАНИТЬ свою семью — ТЕРПЯТ родителей своих супругов, но при первой же возможности — УХОДЯТ вместе со всей семьёй от таких неприветливых родителей, или уезжают подальше от них, и наотрез — ОТКАЗЫВАЮТСЯ жить с ними или взять их в старости к себе и ухаживать за ними. И виноваты в этом сами родители: «Как аукнется так и откликнется!» Вы только подумайте, сколько в нашей стране живет одиноких стариков, никому не нужных, которые остались одни, только потому, что в свое время – они невзлюбили своих зятьев и невесток, но вот прошли годы – родители состарились, стали больными и немощными, а их зятья и невестки — не желают их знать и видеть на пороге своего дома. Вам это надо?

Есть исключение из этого правила, но только в одном случае.
Если родители видят, что сын или дочь познакомились и начали дружить с явно НЕПОРЯДОЧНЫМ, грубым, наглым и пошлым человеком, у которого точно такие же родители,
то в этом случае надо по хорошему сказать об этом вашему сыну или дочери, надо постараться всё подробно объяснить, почему – НЕ НУЖНО дружить и тем более — НЕЛЬЗЯ создавать семью — с Непорядочными, дурными людьми.

Но делать это надо СПОКОЙНО, по ДОБРОМУ, с рассуждением, без скандалов и криков, надо постараться — УБЕДИТЬ своих детей, чем опасна дружба — с дурными людьми, причем надо сделать так, чтобы ваши дети сами убедились в том, что НЕЛЬЗЯ верить непорядочным людям, НЕЛЬЗЯ — создавать с ними семьи. Если дети вас послушают – хорошо, если не послушают, то молитесь Богу, чтобы Он вразумил ваших детей и уберег их от тяжёлых жизненных ошибок, и всё устроил по своей воле.

Но в любом случае вы НЕ ДОЛЖНЫ — Ссориться со своими детьми чтобы – НЕ ПОТЕРЯТЬ их доверие к себе. Если потеряете доверие – тогда не сможете помочь детям.

Доверие ваших детей вам – это всё! Если дети вам доверяют – то они вас обязательно послушают, а если дети вам НЕ ДОВЕРЯЮТ – тогда слушать они вас НЕ СТАНУТ, а поступят наперекор вашей воле, по своему и могут — совершить ошибки. Наберитесь терпения и спокойно, при любом удобном случае показывайте своим детям все недостатки их избранников и возможные последствия от этого. Надо, чтобы дети сами увидели свои ошибки и задумались над своей жизнью.

Многие родители сами своими руками — РАЗРУШИЛИ судьбы и Отравили жизнь своим детям, когда своим авторитетным мнением — НАВЯЗЫВАЛИ им свой выбор, сами подбирали своим детям — женихов и невест. Вынуждая таким образом своих детей создавать семьи – БЕЗ любви! А нет любви – НЕТ и настоящей семьи! Нет и счастья!

Хотя, бывает в жизни встречается и другое. Часто молодые люди из-за того, что не умеют разбираться в людях – влюбляются в дурных, дерзких и наглых людей и стремятся создать с такими людьми семьи.

Только в этом случае, если вы ТОЧНО УБЕДИЛИСЬ, что избранник вашего сына или дочери – действительно Дурной, Непорядочный человек, и родители и друзья у него точно такие же – тогда родителям надо постараться — СДЕЛАТЬ всё возможное и невозможное, чтобы РАССТРОИТЬ все отношения и – НЕ ДОПУСТИТЬ создания семьи.

Но в этом случае, коли такое случилось – надо понять главное – что это Наказание Божие родителям за их Грехи и неправильную жизнь. Не зря ведь говорят: Любовь – зла, полюбишь — и козла! Так Бог наказывает людей — за их Грехи! Потому, начинать надо с личного Покаяния и горячей молитвы к Богу, чтобы Он помиловал вас и ваших детей и избавил — от этих дурных людей, и не допустил создания семьи.

И самим родителям в этом случае надо быть мудрее – вы должны ПОКАЗАТЬ и убедить вашего ребенка, что его избранник — человек НЕПОРЯДОЧНЫЙ и добра с ним — НЕ БУДЕТ. Надо, чтобы ваш ребенок САМ в этом УБЕДИЛСЯ и разочаровался в своем выборе.

Конечно это очень трудно, но Бог в этом добром деле всегда поможет. А чтобы такого никогда не происходило – надо самим быть хорошими людьми и Богу послушными, и детей с детства готовить к семейной жизни и учить их разбираться в людях. Тогда дети сами будут знать и различать какие люди – хорошие, а какие плохие и почему нельзя с дурными людьми общаться и дружить. Вот тогда у родителей и подобных проблем не будет.

Молодым супругам, если они видят, что родители — ВМЕШИВАЮТСЯ в их семью, пытаются влиять — на вашу семейную жизнь и хотят, чтобы вы делали все — только по их правилам, или ГОВОРЯТ Плохое — об их супругах. То вы должны знать.

Во-первых, НЕ НАДО — скандалить и ПОРТИТЬ — отношения. Отношения испортить легкко – востановить бывает очень трудно. Ломать – не строить.

Просто нужно — достаточно твердо и жестко сказать родителям, что вас – полностью УСТРАИВАЕТ ваша — жена или ваш муж. И решать жить или не жить и как жить — только вам. И потому в мою семейную жизнь прошу — не вмешиваться. Свою семью – надо защищать!

Второй выход более жесткий – если родители активно пытаются вмешиваться в вашу семейную жизнь, но живут отдельно от вас, то с ними надо на какое-то время – ПРЕКРАТИТЬ отношения, ПЕРЕСТАТЬ — ходить в гости, перестать — звонить и их – тоже не приглашать к себе – это очень действенный метод. Пока они не поймут, что вы — уже взрослый человек и никому — не позволите крутить и вертеть вами. А уж тем более — влиять на отношения с женой или мужем.

Если вы живете вместе и невозможно никак остановить — вмешательство родителей в вашу семью – надо от них уйти, снять квартиру, только главное здесь, чтобы были нормальные хозяева и нормальные соседи, чтобы вам и там, на новом месте – никто не мешал жить.

Есть и третий выход – нормально, спокойно поговорить с родителями и объяснить, что вы уже взрослые и сами будете — определять свою жизнь. Впрочем, такой вариант возможен только при разговоре — с адекватными и понимающими родственниками.

Бывает также, что родители, но уже в ранге бабушек и дедушек, — вмешиваются не только в отношения супругов, но и стараются — ПОВЛИЯТЬ на воспитание внуков. У меня есть одна знакомая, которая довольно счастливо живет со своим мужем и сыном. Но ровно до того момента, пока их — не навещает одна из бабушек. Тут сразу же родители становятся — «Ничего не смыслящими идиотами». А ребенок — все это слышит, делая определенные выводы и соотвественно начинает относиться к родителям – не слушается, грубит, капризничает.

Конечно от таких НЕРАЗУМНЫХ бабушек, которые — БАЛУЮТ внуков, всё им — РАЗРЕШАЮТ — вопреки воле родителей, а главное, — говоря ПЛОХОЕ о родителях – НАСТРАИВАЮТ детей — ПРОТИВ родителей – таких бабушек надо срочно — ОГРАДИТЬ, пока они – НЕ ИСПОРТИЛИ детей. Иначе – будет беда.

Знакомая всё это терпела-терпела, а потом довольно жестко поговорила — со своей мамой. Бабушка все поняла и теперь — не вмешивается не только в воспитание внука, но и в отношения своей дочери с ее мужем. И жизнь сразу стала — намного легче, а главное спокойной. Потому что главное – это жить своей жизнью и никому – НЕ ДАВАТЬ её Портить. Даже своим любящим родителям.

В непростых отношениях с родителями мужу и жене надо ДЕРЖАТЬСЯ – дружно ВМЕСТЕ и друг друга — ЗАЩИЩАТЬ и поддерживать, и ни в коем случае НЕ ЖАЛОВАТЬСЯ родным — на свою вторую половину.

Обычно, всё начинается с этого – как только ПОЖАЛОВАЛСЯ кто-то из супругов — на свою половинку родителям – родители сразу же НАЧИНАЮТ — вмешиваться, начинается ссора. Супруги уже давно помирились – но осталась обида у родителей – так ссора продолжается и всем от этого — Плохо. И если родители недостаточно тактичны и мудры, то жизнь молодой семьи может превратиться — в ад. И нередко дело — доходит до развода.

Так что, если хотите жить – мирно и спокойно, никогда и никому — не позволяйте вмешиваться в жизнь вашей семьи.

ПРОБЛЕМА – ОТНОШЕНИЙ С ТЁЩЕЙ.

Отношения между тещей и зятем обычно — сложные и непредсказуемые. О них ходит масса шуток и анекдотов. Одно дело, когда тёща и зять живут в разных концах города или вообще в разных населенных пунктах. Но, когда оба обитают в одной квартире и видят друг друга большую часть свободного времени, то это самая настоящая трагедия. Которая обычно заканчивается тем, что молодые попросту уходят от родителей на съемную квартиру или даже разводом с женой. Особенно в тех случаях, если девушка разрывается между — мужем и мамой и не знает, чью сторону брать при неизбежных для совместного проживания конфликтах.

Итак, что же раздражает тещу — в зяте и почему ничто — не дает ей покоя? Ну, во-первых, если зять пришёл из семьи — с другим жизненным ритмом и семейным укладом. Как наглядный пример можно привести историю одного моего знакомого, который женился на девушке и пришёл жить в дом её родителей. Тёща моего знакомого — привыкла и считала, что никто и никогда – НЕ МОЖЕТ сидеть дома — без дела. И, если даже у тебя выходной день после трудной рабочей недели, то ты с утра — просто ОБЯЗАН по раньше встать, взять молоток, гвозди и идти что-то делать по хозяйству. Дело в том, что покойный муж тёщи — был мастером на все руки и постоянно что-то делал по дому. То полочку прибьет к стене, то проводку решит поменять или на даче что-нибудь делает. А мой знакомый зарабатывал неплохо, в технике не разбирался и, если что-то надо было сделать, приглашал мастеров, разумеется платил им за работу. Казалось бы, можно порадоваться, что человек, сам ничего не умея, в состоянии заплатить — за решение всех бытовых проблем.

Но его тёща – НЕ ХОТЕЛА признавать, что её зять просто — другой человек и привык жить и поступать так, как он сам — считает нужным. Кроме того, дом этот был — домом тёщи, и если бы тёща хорошо относилась к зятю – он возможно бы и принимал участие в домашних делах, но видя — постоянное недовольство и ворчание тёщи, естественно у него НЕ БЫЛО — никакого желания ей помогать. Из-за этого шли постоянные разговоры о «Лентяе и белоручке-зяте», который «Ничего — не умеет и НЕ ХОЧЕТ — ничего делать». Мужчина — терпел подобные наскоки года два. А потом взял, да вместе с женой и уехал к своим родителям. Так тёща осталась — одна, никому не нужной, своих внуков, больше она — не видела…

Вторая причина раздражения со стороны тёщи в адрес зятя – это когда муж дочери, по мнению её мамы, НЕДОСТАТОЧНО много зарабатывает и потому – НЕ МОЖЕТ обеспечить девушке достойное существование. Пока человек нормально зарабатывает, его теща помалкивает. Но, если у мужчины возникают проблемы на работе – теща недовольна и начинает ругать зятя.

Зачастую бывает и такое, что тёща выдает желаемое — за действительное. Например, мужчина нормально зарабатывает, но теща, по «доброте душевной», все время приводит дочери в пример более обеспеченных подруг. Или, что еще хуже, олигархов вроде Романа Абрамовича. Но если теща начинает подобную игру, то она должна отдавать себе отчет, что в этом случае совершенно спокойно может испортить отношения — не только с зятем, но и с дочерью. Особенно, если девушка любит своего мужа. В этом случае, молодые объединятся и могут вообще прекратить всяческое общение с «Заботливой мамой».

Есть и третий вариант нелюбви тещи к зятю. Это случается тогда, когда девушка выходит замуж — вопреки воле матери. Ну, не понравился парень будущей теще. Она категорически — против официального брака своей дочери с этим человеком. Но всё тщетно, и дочь выходит замуж за не понравившегося ее маме человека. И вот тут жди больших проблем. Естественно, мужья всех подруг дочери в глазах тещи будут намного лучше, чем собственный зять.

Также, многие тёщи и свекрови БЫВАЮТ – властными, волевыми, эгоистичными женщинами, привыкшими — САМИ всё решать в своём доме. И когда их дети приводят своих супругов жить — в родительский дом, то родители на полном серьезе НАЧИНАЮТ — УКАЗЫВАТЬ молодым – как им жить и что надо делать, самовольно и властно ВМЕШИВАЯСЬ — во все их дела, ДИКТУЮТ — им свою волю и свои порядки. Заканчивается подобное отношения всегда ПЛОХО – или Развод или молодые — уходят от родителей.

Есть и такие женщины, которые всеми силами СТРЕМЯТСЯ — разрушить неудачный, по их мнению, брак. Но и здесь у тещи могут возникнуть — серьезные осложнения в отношениях не только с зятем, но и с дочерью. Если брак был заключен по любви, то ничего хорошего теща от своих действий не дождется.

Любое НЕПРИНЯТИЕ тёщи — зятя или свекрови — невестки, их ГРУБОЕ, неуважительное ОТНОШЕНИЕ — к супругам своих детей – обычно ЗАКАНЧИВАЕТСЯ либо Разводом и тогда РУШАТСЯ семьи их детей, либо – такие НЕРАЗУМНЫЕ родители полностью ТЕРЯЮТ — к себе какое-либо уважение и потому в старости они попросту никому – НЕ НУЖНЫ.

Зло – ВОЗВРАЩАЕТСЯ! Что посеет человек – то и пожинает!

Впрочем, не все так плохо. Есть семьи, в которых тёщи и свекрови – МУДРЫЕ женщины и они первым делом стараются — ВЫСТРОИТЬ добрые отношения со своим зятем или невесткой и потому супруги их детей — к ним ХОРОШО относятся, и не возражают, чтобы родители их второй половинки — проживали вместе с ними и водились со внуками.

Вред для семьи бывает — не только от тёщи и от свекрови, но есть еще – и ДУРНЫЕ и друзья и подруги, которые часто вмешиваются в отношения молодых и стараются их рассорить, есть и ДУРНЫЕ соседи и Общественное Мнение.

Поэтому, в первую очередь, молодым нужно — ДОГОВОРИТЬСЯ между собой, что они никогда, никого СЛУШАТЬ — НЕ БУДУТ — ни друзей, ни знакомых, ни родственников, ни даже своих родителей, если те им будут говорить что-то ПЛОХОЕ — друг о друге, что они не будут ВЕРИТЬ — ни каким сплетням и оговорам, не станут торопиться делать окончательные выводы, а сначала должны убедиться в правдивости услышанного, и спросить об этом обязательно у своего супруга, зная о том, что всё это может быть — просто обыкновенная Ложь. Поэтому спрашивать надо очень спокойно и доброжелательно для того, чтобы сохранить — Мир и Добрые отношения в своей семье.

На земле не так много добрых людей, которые желают только хорошего молодым супругам, да и потом, честные, хорошие люди сами не любят сплетников и очернителей и сторонятся их, и если даже что-то действительно узнают, то постараются сначала лично убедиться в Правдивости услышанного и подтвердить это фактами, и только тогда уже решаются как-то помочь молодым, но при этом делая всё возможное, чтобы не Навредить, не Поссорить супругов и не разрушить семейные отношения. Хорошие люди всегда всех примиряют, вразумляют и успокаивают людей, чтобы они жили между собой дружно и не ссорились, и никогда не слушали злых и завистливых людей.

Молодые супруги должны — ДОГОВОРИТЬСЯ между собой, что они никогда, ни при каких обстоятельствах – НЕ ДОЛЖНЫ ВРАТЬ друг другу, должны всегда — Верить и ДОВЕРЯТЬ друг другу, чтобы ни случилось, и чтобы кто не наговорил на них дурное.

И если вдруг, кто-то, что-то наговорил одному из супругов, то нужно просто спросить об этом у другого, и зная, что у вас в семье говорят только правду – ВЕРИТЬ своему супругу и больше никому.

Очень много завистливых и коварных людей на земле. Сколько семей — развалили такие «Доброжелатели», сколько горя причинили — доверчивым и неосторожным людям! Вот почему НЕЛЬЗЯ — никому из ЧУЖИХ, посторонних вашей семье людей верить! Кто бы, что плохое вам — не говорил бы о ваших близких, даже, если вы и знаете этих людей.

Не ВЕРЬТЕ – непорядочным, злым и завистливым людям и всяким СПЛЕТНЯМ!

Обычно как бывает в жизни: некоторые завистливые «доброжелатели», видя как дружно живут между собой молодые, не могут этого спокойно перенести, очень такие люди не любят, когда кто-то лучше их живет, и начинают: жене наговорят про ее мужа, что такой он и сякой, и видели его с любовницей, а мужу наговорят о его жене — и всё, начинаются дома скандалы, драки, слезы, ругань, что часто приводит к разводам. А эти люди радуются. Вот про это нужно знать и не забывать.

Вот почему никому из ЧУЖИХ людей: ни соседям, ни учителям, ни коллегам по работе и просто хорошим знакомым — НЕЛЬЗЯ ничего рассказывать — о своей семье и своих близких, о том какие отношения в семье, о своих детях, как они учатся, как живут, какое у них здоровье – НЕЛЬЗЯ никогда и никому ничего рассказывать, иначе может быть много неприятностей и даже беда.

Начиная даже с обыкновенного сглаза – Порчи от зависти. Например, порадовалась мама за детей и поделилась с соседкой, что они послушные у нее и хорошо учатся, да еще и по дому помогают, а соседка взяла да и позавидовала, и вот уже случилась беда, дети начали болеть, им стало трудно учиться, и стали и непослушными, сколько таких трагедий – вот к чему приводит наша болтливость. Если случилось подобное, то лучшее лекарство от человеческой зависти – исповедь и Причастие Святых Тайн.

Также большую опасность для семьи представляют Неблагочестивые, Дурные Друзья и Подруги, знакомые, сослуживцы и дурные соседи. Нельзя водить дружбу и знакомства с кем попало — это обычно приводит к ПЛОХИМ последствиям.

Очень большую опасность для семьи представляют — ПЛОХИЕ соседи. Как часто люди недооценивают — их дурное влияние!

Входя в доверие к семье, иные соседи могут просто из-за зависти РАЗВАЛИТЬ даже самый прочный и, кажется незыблемый семейный мир. Сплетни, намеренно искаженная истина постоянно сеют недоразумения и раздоры между супругами. Отрицательное влияние соседей затрагивает и детей. Так детей в одной семье священника, где, естественно не было телевизора, одна сердобольная соседка по дому стала приглашать к себе посмотреть мультфильмы, ну а где мультики, там по телевизору можно увидеть и все, что детям нельзя смотреть. Результат — дети стали капризными, непослушными – матушка не знала, что и делать с ними.

Поэтому, НЕЛЬЗЯ входить в БЛИЗКИЕ отношения с людьми, предварительно не убедившись в том, что они прежде всего – ХОРОШИЕ и Добрые люди, и если они еще и верующие люди, то общение с ними может принести только пользу. Строгим правилом для семьи должно стать то, что никто из других людей не должен знать о том, что происходит и какие отношения в семье.

И муж, и жена, должны всячески БЕРЕЧЬ свои семейные отношения от всех — ПОСТОРОННИХ людей, не только от своих родственников, но и от друзей, подруг и соседей.

Не надо особенно откровенничать с другими людьми даже о том, что вас беспокоит. И совершенно недопустимо беседовать о своей семейной жизни с подружками, особенно незамужними. «Вот он мне это сказал». — «А ты ему вот так-то ответь!». И вот уже посеяно семя будущего развода.

Семья – это ТАЙНА для всех остальных людей на земле – БЕРЕГИТЕ свою семью и не пускайте в неё Посторонних! Никто – ничего НЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ о том, как вы живёте.

Не имейте Дурной привычки ОБСУЖДАТЬ с посторонними людьми, какими бы они хорошими не казались, любые свои Семейные проблемы — это СОХРАНИТ вашу семью от многих Неприятностей и тяжелых проблем.

ТРИ ИСКУШЕНИЯ — В БРАКЕ.
Митрополит Лимассольский Афанасий (Николау)

Сегодня мы будем говорить о некоторых практических вопросах, касающихся проблем, с которым человек сталкивается в браке. Мы знаем, что страстей, с которыми мы призваны бороться, — основных, тех, что борют человека и из которых рождаются остальные страсти, — три: Славолюбие, то есть Эгоизм, Сребролюбие и Сластолюбие. Почему мы так считаем?

Из учения отцов Церкви и из их опыта, а главное — из святой жизни Христа, описанной в Евангелии, с очевидностью явствует, что диавол воевал против Христа с помощью этих трех искушений.

Первое — это искушение Эгоизма, славолюбие, самомнение и гордость: если Ты Сын Божий, бросься отсюда вниз, говорит он Ему (Лк. 4: 9).
Второй помысел, — помысел Сластолюбия, — мы видим, когда диавол предлагает Христу превратить камни в хлеб.
И третье искушение — Сребролюбием, когда искуситель предлагает Ему богатства всего мира. Разумеется, Христос отверг все эти три искушения и таким образом победил диавола. Эти же три искушения возникают и перед каждым человеком — Эгоизм, есть основа, из которой рождаются все прочие страсти, а также — Сребролюбие и Сластолюбие.

Так и семейный человек, стремящийся — к совершенству во Христе, должен будет бороться — как и всякий подвизающийся христианин, будь то монах или мирянин, — с этими тремя большими и главными страстями.

Эгоизм.
Первая страсть, как мы сказали, — это Эгоизм. Как же он проявляется на деле? Что он означает? Само слово дает нам ответ — «Эгоизм», то есть всё вращается вокруг нашего «Эго»: «Только я и никто другой! Я так думаю, я так считаю, я так хочу, мне так нравится, мне – всё самое лучшее, хочу, чтобы было так и только по моему!» Всё это, естественным образом проистекающее из Эгоистической настроенности человека, НЕ ПОЗВОЛЯЕТ эгоистичному человеку — полюбить ближнего.

Причина в том, что Эгоист – НЕ МОЖЕТ превозмочь себя, он замкнут в своём Эгоизме, в своем — Индивидуализме. Кстати – Запад нам настойчиво НАВЯЗЫВАЕТ – Индивидуализм – Эгоизм, стремясь сделать из нашего народа — Эгоистичное общество Потребителей Обывателей

. Это подлый способ борьбы — с Православием. Эгоист – отвергается Бога – и потому ТЕРЯЕТ веру.
Эгоистичный человек – НЕ МОЖЕТ ни возлюбить, ни смириться. И как же он смирится, когда он Эгоист, — даже НЕ МОЖЕТ, а главное, НЕ ХОЧЕТ — ПРИЗНАТЬ своих Ошибок, потому что всегда и во всем – ОПРАВДЫВАЕТ сам – себя, считает себя – лучше и умнее всех.

Эгоист не может по доброму – общаться с другими людьми, он – НЕ СПОСОБЕН на это, потому что для того, чтобы общаться с другим человеком, надо уметь — по доброму — думать о других людях, надо — услышать другого, надо понять — его нужду, надо почувствовать — его трудности и сопереживать ему. Должна быть любовь – а любви у эгоиста нет.

Недавно я услышал одну американскую пословицу, которая гласит: «Если хочешь понять другого, пройди пару верст — в его ботинках, и ты поймешь его». То есть, чтобы понять человека, надо спуститься туда, где находится он – надо стать на его место.

Чтобы можно было общаться с другим, надо его понять, поставить себя на его место, стать одним целым с ним. Доказательство тому — Христос. Христос мог спасти нас, будучи на Небе. Он мог спасти нас, прислав сюда Евангелие или ещё каким-нибудь иным способом. Для Христа нет ничего трудного. Он, однако, этого — не сделал. Он абсолютно, полностью — стал Человеком, подобным нам, чтобы — именно после того, как мы оказались бессильны, — смочь спасти нас. Чтобы мы могли соединиться с Ним, и чтобы показать нам истинный способ общения. Он стал Человеком ради нас.

Чтобы общаться со своей женой, муж должен — ПОНЯТЬ, как думает жена, что её — волнует, что для неё – дорого, и чего она хочет — от мужа. И потому, муж должен с этим считаться – он должен научиться УВАЖАТЬ — Интересы и желания жены. Если он этому – НЕ НАУЧИТСЯ, Тогда он никогда – НЕ ОБРЕТЁТ её Доверие, а без доверия – НЕ БУДЕТ доброго общения, не будет — Близости. Без общения и близости – РУШИТСЯ семья.

Также и жена, если ей — не удастся научиться тому, как думает мужчина, что для мужчины – важно, чего хочет мужчина, чего он ждёт — от жены, как он хочет, чтобы жена относилась к нему, — ей никогда – НЕ УДАСТСЯ общаться с ним. Мужчина – не будет ей доверять. То же относится и к детям и нашим родителям.

Эгоизм – самое большое зло и самый большой недостаток – который разрушает семью, и это мы каждый день видим вокруг себя. Эгоизм — РАЗРЫВАЕТ всякую связь человека: и с Богом, и с самим собой, и с людьми — вокруг него, и тем более с его спутником, спутницей по жизни и с детьми.

Как бороться — с Эгоизмом? Смирением. В монашеской жизни смирение — прививается через послушание, а в браке — через ОТСЕЧЕНИЕ собственной воли, своих желаний. С этого начинает человек — отсечь свою волю. Идешь сделать что-то — жертвуешь тем, чего хочешь сам, делаешь то, что говорит или просит — другой человек. Садишься, чтобы его послушать, уделяешь ему время, чтобы он рассказал тебе то, что для него Важно и что ему хочется высказать, и даже, если это кажется тебе смешным и незначительным, его нельзя считать смешным — ты должен смотреть на это всерьез, поскольку для другого — это серьезно.

Если ты не научишься смиренно принимать аргументы и реалии другого человека, тогда ты, конечно, прервешь всякую возможность доброго общения с ним. Отсечение воли — и в самом малом, например, сделать какую-нибудь работу по дому, исполнить — свои обязанности, поступиться своим удобством в тот миг, преодолеть все эти «я так думаю», «я так хочу, чтобы было только так – по моему».

Вчера мне задали вопрос: что происходит с воспитанием ребенка, когда один из родителей говорит одно, а другой, наперекор — другое. Ну, что происходит? У нас налицо — два родителя-Эгоиста, которые в конце концов — ИСПОРТЯТ своего ребенка, потому что никто из них — не смиряется и не желает по доброму — уступить другому, чтобы сказать: «У моего мужа тоже — есть право воспитывать ребенка!», «У моей жены тоже — есть право воспитывать ребенка. Не я один знаю, как и что надо». Например, мать сказала что-то по поводу ребенка. Супруг — не должен сразу же опровергать и запрещать это и любой ценой требовать, чтобы жена согласилась с ним.

Как мы уже сказали, иначе держится отец, и иное поведение и место у матери в детской психике. Когда ты — не соглашаешься с другим человеком и думаешь, что только ты знаешь все, и только ты один можешь высказываться по поводу воспитания ребенка, тогда ты, несомненно, унижаешь своего супруга и отталкиваешь его от себя. И другой или замолчит, или, если это муж, возьмет газету и скажет: «Воспитывай его сама, но потом — не жалуйся и не плач! И делай тогда все сама – я тебе не помощник!»
А может, они станут кричать, ругаться и т. д., и в доме начнется хаос – так рушатся семьи.

Сребролюбие.
Вслед за Эгоизмом мы сталкиваемся — со Сребролюбием. Услышав это слово, мы думаем, что речь идет о любви к деньгам. Однако сребролюбие — это не только это.

Почему же Сребролюбие — Грех? Ведь у всех у нас имеются деньги — и у вас есть деньги, и у меня есть деньги, и у Церкви есть деньги, и у монастырей есть деньги, и у Христа были деньги. Проблема — не в деньгах. Деньги сами по себе не что-то плохое. Плохо — Сребролюбие. Что же оно собой представляет?

Напоминаю вам, какая добродетель является второй, — Надежда. Первой является – Вера. Эгоист – НЕ МОЖЕТ уверовать, потому что он ВЕРИТ — только в себя. Потому Эгоист, в сущности, является – Неверующим человеком. Он нераскаян, замкнут — в себе самом, Эгоизм – НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ему сделать ничего – НЕ ДАЁТ ему Покаяния, потому что Эгоист – НЕ ВИДИТ своих ошибок, не видит – своих Грехов.

У сребролюбца же — НЕТ надежды на Бога, которая является — второй добродетелью после веры. Потому что он надеется — только на свои деньги. «Я должен чувствовать карман полным». Есть старые люди, лет эдак под сто, у которых полно денег в банке и которые — дрожат над ними, потому что берегут — их «на старость». Сами стоят на пороге смерти в буквальном смысле слова, а хранят в банке тысячи лир. Для сребролюбца немыслимо потерять их, потому что у него — НЕТ надежды на Бога, и потому, без денег — он пропадет. Он надеется только на деньги — в этом суть тяжкого Греха.

Сребролюбец надеется не только на деньги, но и на свои – знания и способности: «Я полагаюсь — на свои знания, на свои силы, я представляю собой нечто, у меня есть власть, есть положение, есть образование, финансовое благополучие». Большой, тяжкий Грех — надеяться не на Бога, а на свои силы, на свои деньги, на свое состояние, на свое знание, на свои способности, на свою красоту и все прочее, потому что всё это — похищает сердце твое у Бога и прилепляет его к чему-то иному — Материальному. Ты надеешься, что ты так красив или так красива, что тебе и нужды нет взглянуть на кого-нибудь вокруг. Уйма молодых людей желает видеть тебя своей женой, но ты всех — отвергаешь, потому что думаешь, что придет сказочный, богатый принц и попросит твоей руки. Вы много таких сказок читали, помните?

Всё это сильно мешает в браке потому что каждый — замыкается на себе и на своих делах. Вы видите сегодня, что в каждой второй семье — супруги ТРАТЯТ деньги — ПО ОТДЕЛЬНОСТИ, и каждый месяц они — садятся вместе и подводят итоги. Я советую таким эгоистичным людям — нанять бухгалтера, чтобы разобраться во всём и не ругаться, кто из них — потратил больше. Один платит за воду, другой за электричество, этот за бензин, они всё — подсчитывают и так платят, каждый порознь, каждый сам за себя – разве это семья?

Мало людей переступают через это — чтобы ВМЕСТЕ, сообща РАСПОРЯЖАТЬСЯ деньгами и вещами и при этом – полностью ДОВЕРЯТЬ друг другу, а не испытывать боязни перед другим человеком.

Идут покупать себе дом, в котором хотя жить и боятся:
— Полдома — запишешь на меня, — заявляет один из супругов!
Чтобы завтра, если они вдруг — разведутся, то другой бы супруг – НЕ ЗАБРАЛ бы весь дом себе. Как будто проблема в этом и заключается — кому достанется дом, когда они разведутся. Зачем тогда создавали семью и вместе живут, коли так друг друга — боятся и не доверяют?

Этот эгоистичный обывательский менталитет — «Мои — вещи», «Мои – деньги», «Мое — время», «Пойду со своими друзьями», «У меня — свои планы», у меня – свои дела». Именно это «Мое» и есть то, что привязывает меня к разным вещам. В монашестве это преодолевается через Нестяжание: у тебя — нет ничего, тебе — не позволено иметь абсолютно ничего, даже десять лир.

Как это преодолевается в браке? Через ОБЩУЮ — Собственность. Всё, что у нас есть: дом, дача, машина, вещи, одежда, деньги, — это всё наше, ОБЩЕЕ. Апостол говорит, что мы не имеем власти даже над своим собственным телом — даже я сам не принадлежу себе.

Святой Иоанн Златоуст говорит так: «Что ты говоришь постоянно — о Моём и Твоём, когда моё тело — принадлежит не мне, а тебе и твоё тело принадлежит не тебе, а мне?». Один принадлежит — другому; в семье — НЕТ «Моего» и «Твоего, в семье – всё ОБЩЕЕ».

Вы видите, что — ОБЩАЯ Собственность была отличительной чертой ранней христианской Церкви, потому что у людей тогда была Надежда — на Бога и они не надеялись на нечто другое.

А у нас сегодня — НЕТ надежды на Бога, мы надеемся – на себя, на свои деньги и силы: «Я должен сделать всё, я должен всюду успеть, я должен добиться всего, я должен это сделать». Часто слышишь: «Как я могу со всем справиться? Сколько мне ещё разрываться? Всё должен я!»

Наш старец-игумен рассказывал нам об одной женщине из его села, которая говорила:
«У меня ещё столько дел — не сделано, и я ещё не обошла село!»

Как исчезает — упование на Бога? Когда мы думаем, что всё должны сделать мы, все придумать, организовать, чтобы всё было — безупречно, тогда внутри нас гложет помысел, что от нас — зависит всё. Так мы – ЗАБЫВАЕМ о Боге. Так – Перестаём НАДЕЯТЬСЯ на Бога. Так – ТЕРЯЕТСЯ вера!

Успокойся, предоставь — это Богу! Сделай, что МОЖЕШЬ, и имей — упование на Бога!

Вырвись из этого, освободись от этой подозрительности, которая возникает из-за отсутствия надежды. Ты начинаешь строить свой брак, и вместо того, чтобы строить его в надежде — на успех, начинаешь обдумывать вероятности — неудачи. Однако это уже ошибка, это уже неудача. Ты кладешь начало, но не учишься тому, что в браке у тебя — нет своего: нет — ни своего пространства, ни своего времени, и ты сам тоже — не принадлежишь себе, а другому человеку.

Даже в отношении к своему ребенку. Мать говорит:
— Мой сын!

Твой сын, твоя дочь, а не — НАШ ребенок, и в особенности если её сын женится, то тогда начинается! Невестка слышит это: «Мой сын!», — и начинает звереть.

Он тоже говорит: «Моя мама!»
Невестка это слышит, и начинается — война. Потому что это её муж, то есть даже она не преодолела чувство собственности: «Да это мой муж, а значит, не твой сын! Поэтому она не твоя мать!» И следует еще уйма подобных обидных ругательных слов.

Итак, эта эгоистичная приверженность — к Моему, Твоему и чьему бы то ни было — поистине большое, опасное искушение в браке, это РАЗРУШАЕТ — семью и преодолевается эта греховная Привязанность к чему-либо только через — ОБЩУЮ Собственность, через ОБЩЕЕ — пользование вещами с преодолением нашей эгоистичной привязанности к тому, что мы считаем своим, — вещи, месту, времени, мнению.

Я знаю супругов, которые ругаются из-за футбольной команды. Да. Ругаются из-за партии, из-за уймы других вещей, и один — не соглашается с другим. Всё это — проявления сребролюбия — Эгоизма, этой страсти, всеобъемлющей страсти, которая отсекает – надежду на Бога. Кто отсекает свою надежду на Бога, того охватывает стресс, тот изнуряет — себя, переутомляется, ТЕРЯЕТ — душевные силы, ТЕРЯЕТ — душевный Мир – величайший Божий дар человеку!

Сластолюбие.
Далее следует — Сластолюбие. Разумеется, в монашестве с ним борются путем девства и целомудрия, полного воздержания в отношении плоти. В браке с ним тоже надо бороться — семейный человек – НЕ МОЖЕТ быть Сластолюбивым, потому что Сластолюбие,

Сексуальная похотливость — разрушает семью. Почему? Потому что сластолюбивый человек смотрит на другого — как на объект, а не как на личность, на живого человека. Да, имеется благословение на известную плотскую связь с другим человеком, имеется у неё и определенная цель — рождение детей, но не одно оно. То есть, эта связь имеет — Божие благословение и благословение Церкви, данное в Таинстве брака.

Но сластолюбие – НЕ МОЖЕТ быть целью брака. Почему? Потому что в данный момент этот сластолюбивый порыв — не может быть удовлетворен в той степени, в какой кто-то рисует его в своем воображении. Потому что другой человек, безусловно, тоже человек, и у него не всегда может быть такое же расположение, как у первого: он может заболеть, устать, у него может быть другое настроение в данный момент. В браке имеются разные периоды — период беременности или отсутствия — одного из супругов, период, когда человек болеет или переживает душевный перелом, когда у него — нет такого расположения, да и сам возраст тоже сказывается. Это все так, не правда ли? Человек взрослеет, и многое меняется. И если человек — не научится превозмогать свое Сластолюбие, уважать другого человека и смотреть на него — как на личность, как на образ Божий, как на храм Святого Духа, тогда он будет — УНИЖАТЬ своего спутника, считать его — ненужным, и брачная связь распадется.

Наше предание свидетельствует, насколько это почиталось раньше. Мы видим, как люди были внимательны к тому, чтобы приступать — к Таинству брака ЧИСТЫМИ и непорочными, у них была, так сказать, целая Философия — ЧИСТОТЫ до брака. Их связь носила — священный характер.

Сегодня люди опустились до того, что смотрят фильмы с развратными, самыми порочными сценами, копируют их и ПЕРЕНОСЯТ — в свои семьи – они ХОТЯТ всю эту Пошлую грязь попробовать, испытать — и унижают и себя, и другого человека, находящегося рядом с собой, ГУБЯТ — его и свою души. Это упраздняет — священную связь, которую Бог благословил в браке, уничтожает и основу, на которой должно — развиваться истинное общение между двумя людьми.

Те из вас, кто состоит в браке и имеет семейный опыт, знают, что в этом союзе каждый человек, в сущности, СТРЕМИТСЯ — сохранить себя как Личность, хочет, чтобы его УВАЖАЛИ и с ним СЧИТАЛИСЬ, и потому – НЕ МОЖЕТ согласиться на то, чтобы превратиться — в объект, чтобы его попросту – ИСПОЛЬЗОВАЛИ — не выносит этого. Семейная связь должна быть — следствием любви между двумя близкими людьми.

Связь не самоцель. Блуд потому и является Грехом, что в нём — НЕТ личностной связи с другим, другой здесь — просто объект, объект — для утоления блудной Страсти, и больше ничего. Это не что иное, как – УНИЖЕНИЕ и ОСКВЕРНЕНИЕ образа Божия, потому что, хотя другой человек делает это и получает вознаграждение, хотя он и делает это, потому что хочет, но он — не перестает быть образом Божиим. И ты не должен — унижать образ Божий, даже если другой этого не понимает.

Я сказал одним образованным молодым людям, которые, к сожалению, ходили по всяким ночным клубам -притонам, где есть танцующие девушки стриптизерши и ещё невесть что творят:
— Ну как ты терпишь это — ходить смотреть на этих девочек, как они танцуют голые, обходят столы, делают массу греховных вещей, разве тебе не жалко их? Неужели ты такое животное, что даже не чувствуешь — жалости к этому человеку, которого видишь перед собой?

Эта девушка может быть какой угодно, — это неважно, какая она. Каков тут ты? Неужели ты не смотришь на этого человека как на икону Божию, как на человека, чья жизнь превратилась — в Ад, коль он дошел до того, что вытворяет такие срамные постыдные вещи, работая в этом кабаре? Неужели ты не задумываешься хотя бы на миг: что с ним происходит, в каком состоянии душа этого человека, если он дошел до такого?

Отцы Церкви видели таких людей и рыдали, понимая, в каком затруднении находились такие девушки. Имеется множество примеров и рассказов о том, как подвижники и преподобные шли в такие притоны, чтобы вывести этих девушек оттуда, потому что – НЕ МОГЛИ спокойно и равнодушно смотреть на то, как икона Божия — превращается в отребье в руках диавола, как гибнут эти девушки.

Есть потрясающие рассказы. Так, святой Иоанн Колов пошел в одно такое место и заплатил, чтобы его впустили, сел на ложе блудницы и заплакал, а она его спросила:
— Почему ты плачешь, авва? Он ей ответил:
— Что плохого сделал тебе Христос, дитя мое, что ты пришла сюда? В чем ты обвиняешь Христа, что пришла сюда? Вижу, — говорит, — сатану в твоем лице. Лицо твое — Божий образ, а ты превратилась — в орудие сатаны – превратилась в блудницу. Губишь — себя и людей, приходящих к тебе усладиться Грехом.

Итак, если ты доходишь до того, что – НЕ ВИДИШЬ в другом образ Божий, а смотришь на него как — на предмет Сексуального Вожделения, тогда ты – СОВЕРШАЕШЬ тяжкий Грех. Многие семьи — РАЗРУШАЮТСЯ именно из-за этого.

Почему? Потому что мы вступаем в брак, наученные смотреть на другого — не как на личность, а как — на Пол: «Мужчина», «Женщина», «Красивый мужчина», «Красивая сексуальная женщина». То есть, в основе нашего влечения – лежит Похоть, а любви к человеку — нет. А семья без любви – распадается, потому что супругов – ничто НЕ ДЕРЖИТ и не привязывает — к друг другу.

И потому, лет через 5 – 10 семья распадется. Хорошей, красивой и сексуальной — станет соседка, хорошенькой станет, к примеру сотрудница или коллега. Потому что твоей Целью в браке изначально БЫЛО – только Сексуальное наслаждение, Сластолюбие, — это было целью твоего брака. И потому жена уже – стала не интересной, надоела и потому мужчина – уходит к другой — молодой, красивой и сексуальной. И поэтому, многие люди в браке — доходят до того, что — ссорятся, выгоняют и ненавидят друг друга, спокойно — изменяют.

Из того опыта, который у меня есть как у духовного наставника, я говорю вам, что видел супружеские пары, а в особенности жён, которые буквально — НЕНАВИДЯТ своих мужей, потому что считают их — насильниками, животными, поскольку, те так похотливо смотрят — на своих жён, не видят в них — живых людей.

Конечно, жены тоже виноваты, так как вначале – сами себя так вели, одевались сексуально и привлекательно, фигуру свою показывали, а про свою душу – забыли, и потому позволили — смотреть на себя таким образом, им было по началу всё это приятно, льстило их самолюбию. Надо было сначала поставить его на место и научить его относиться — к тебе правильно, как к человеку, а не как — к сексуальной обольстительной кукле. Но когда человек молод, его отношение ко всему поверхностно и ему нелегко поступать зрело. Однако ты не можешь всю жизнь — оставаться вещью другого человека, наступит момент, когда твое «Я» восстанет — и оттолкнет другого.

Так возникают многие проблемы в отношениях между людьми. В то время, как напротив, если человек целомудрен и смотрит на другого человека, на свою супругу, на свою спутницу, — как на икону Божию, как на соработницу Божию, тогда он понимает, что и эта супружеская связь, сексуальная связь — благословение, и она — радость, пристань, которую Бог дал, чтобы у него БЫЛО — Утешение в трудные минуты на семейном пути. Но если ты превратишь — сексуальную связь в идол, тогда ты — погубил свой брак.

Встречаются люди, которые кладут доброе начало и до глубокой старости по-настоящему — влюблены друг в друга в правильном смысле. Уважают — друг друга. И один никогда — не издевался над другим — ни душевно, ни с телесно, потому что кто издевается — телесно, тот издевается и душевно над человеком, который таким образом — ЛОМАЕТСЯ и отвращается от другого человека.

Человек — это не только тело, но и душа. Очень тяжело смотреть на супругов, которые испытывают полное отвращение друг к другу, потому что они шли по ошибочному пути. Один хотел таких вещей, которые несуразны, потому что его единственной целью является — Сластолюбие, а другой по праву или без права его — отверг, потому что «Он не спрашивает меня, жива ли я, не умерла ли, удобно ли мне, не обижаюсь ли я! Единственное, что его интересует, это Секс. Ничего другого. Поэтому я — не хочу его. Я его не принимаю, я не могу больше быть вещью для этого человека!»

Это доказывает, что человек — не может ограничить свою связь и любовь Сластолюбием. Поэтому он должен обязательно НАУЧИТЬСЯ — Целомудрию и воздержанию для того чтобы — СОХРАНИТЬ свою семью и НЕ ПОТЕРЯТЬ — любимого человека. Разумеется, есть периоды, когда люди должны воздерживаться: когда жена беременна, она не может иметь супружеских отношений, когда кто-нибудь болен или у него имеются другие причины, по которым он — не может иметь интимную связь. И тут Церковь нас воспитывает: есть период Поста, воздержания, когда существует — запрет на все это, период, предшествующий браку, цель которого — принимать другого как личность, а не как плоть. И всё это учит тебя жить и воспринимать другого человека целомудренно, с уважением.

Когда мы начинаем свой путь — с Целомудрия и Воздержания, мы продвигаемся — вперёд, поскольку наша связь с другим человеком – тогда Правильная. Тогда любовь Божия поддерживает — нашу жизнь, и наши отношения и дела получают — Священный характер.

Это отрывки из книги – КАК ОБРЕСТИ КРЕПКУЮ ВЕРУ В БОГА.

СКАЧАЙТЕ – ОДНУ ИЗ ЛУЧШИХ ПРАВОСЛАВНЫХ КНИГ — КАК ОБРЕСТИ
КРЕПКУЮ ВЕРУ В БОГ ДОБАВЛЕНО – много НОВЫХ и ВАЖНЫХ материалов. ИЮЛЬ — 2020 г.

Книга – МУДРАЯ и по праву является — НАСТОЛЬНОЙ книгой.
В 1 части книги помещены — ВАЖНЕЙШИЕ и РЕДКИЕ Православные материалы.
2 часть книги — Православное воспитание детей – включены ЛУЧШИЕ материалы о воспитании детей.
3 часть книги – Секреты семейных отношений.
В конце книги помещены — ОТЗЫВЫ читателей об этой книге.

ДОБАВЛЕН — ДОРАБОТАННЫЙ ВАРИАНТ КНИГИ — ИЮЛЬ — — 2020 год.
Ищите потом на рабочем столе файл — 53704
СКАЧАЙТЕ — КНИГА — КАК ОБРЕСТИ КРЕПКУЮ ВЕРУ В БОГА ФАЙЛ — Файл №53704

ВСЕМ – кто ХОЧЕТ — ПОМОЧЬ родным, друзьям и знакомым – чтобы они БЫЛИ — ЗДОРОВЫМИ и ДОЛГО жили!
Книга уже помогла — многим людям

Скачайте – НОВЫЙ вариант книги КАК ПОМОГАЮТ — БОЖИИ ЛЕКАРСТВА – ДОБАВЛЕНО много ВАЖНОГО
ДОБАВЛЕНО много ВАЖНОГО. ИЮНЬ — 2020 г.

Добавлен Раздел: — ЛЕЧЕНИЕ БОЛЕЗНЕЙ — НАРОДНЫМИ СРЕДСТВАМИ – САМЫЕ ЛУЧШИЕ, НАДЕЖНЫЕ и РЕДКИЕ Рецепты.
Добавлена система – Закаливания человека.
Добавлена эффективная Система – ПОХУДАНИЯ по Полю Брэгу.
.
СКАЧАЙТЕ Книгу — ФАЙЛ — Файл №53705

Можно БЕСПЛАТНО — СКАЧАТЬ книги на этом Сайте.
http://family-secret.narod.ru/

Если что, можно всегда Забить в Яндексе или скопируйте вот эти слова – « Сайт секреты семейного счастья – блог» — забейте их в поисковой строке Яндекса. Потом найдите эти же слова и зайдите на Сайт – скачайте БЕСПЛАТНО книги.

5 добрых дел, которые могут превратить вашу жизнь в ад

Популярность: 30, Last-modified: Sun, 04 Mar 2001 20:41:51 GMT

5 добрых дел, которые могут превратить вашу жизнь в ад

ГОРЬКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЖИЗНИ И РАЗЛИЧНЫХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯХ В ОБЩЕСТВЕ. — ДОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ПРИХОДИТЬ В ОТЧАЯНИЕ НИ В КАКОМ СЛУЧАЕ НЕ СЛЕДУЕТ. — ДОБРЫЕ ЛЮДИ. — ПОДВИГИ РУССКИХ ГУЛЯЩИХ ЛЮДЕЙ ЗА ГРАНИЦЕЙ. — ГДЕ ИСТОЧНИК ЭТИХ ПОДВИГОВ И КТО ГЕРОИ ИХ. — СКВЕРНЫЙ АНЕКДОТ С ДВУМЯ РУССКИМИ ДАМАМИ В СТОЛИЦЕ ЦИВИЛИЗОВАННОГО МИРА

Кислое время, кислая жизнь. Сидишь себе в кабинете, следишь за журналами и газетами и спрашиваешь себя: да куда же она девалась, эта жизнь? Остановилась она или просачивается где-нибудь, просачивается, быть может, безвестно где-нибудь и близко нас, как просачиваются в болоте ключи, из которых потом образуется хорошая, веселая и многоводная река. Да; может быть, она и трепещет где-нибудь, эта новая, желанная жизнь, да мы-то ее не чувствуем, — отчего ж мы не чувствуем?

Но прежде нежели разрешить вопрос, остановилась ли жизнь, или где-нибудь она скрывается, но все-таки работает свою бесконечную работу, необходимо объяснить себе, о какой именно жизни мы говорим и существовала ли когда-нибудь для нас эта жизнь.

Жизнь проявляется в обществе в двоякой форме. Есть жизнь всеми признанная, пролагающая свое ложе открыто, совершенствующая себя на глазах всех, и есть жизнь не признанная, но ищущая этого признания неотступно, жизнь темная, погруженная в подземную работу и ценою величайших жертв и усилий подготовляющая материал для жизни

признанной. Положение первой очень удобное: просто хоть не умирай. Пути себе она прокладывает по усмотрению, совершенствуется не торопясь и тоже по усмотрению, одним словом, устраивает свой комфорт, как ей хочется. Для нее, собственно, даже и в путях-то новых нет надобности, потому что она свое ложе уже облюбовала и разлилась в нем со всеми удобствами; потому что неудобства, происходящие от старых, рутинных путей, которым она следует, падают всею своею тяжестью не на нее, жизнь веселую и спокойно текущую, а на другую, на ту, которая все стучится и достучаться не может, на ту, которая работает да работает себе за кулисами. И потому эта веселая, мирно текущая жизнь, всеконечно, и удовлетворилась бы, и успокоилась бы, и уснула бы, если б, с одной стороны, в ней самой не ощущалась некоторая потребность обновления и если б, с другой стороны, тайная, закулисная жизнь не подталкивала ее, не выбрасывала из себя на поверхность новых материалов, которых невозможно проглотить не разжевавши, ибо подавишься.

Первое, то есть потребность обновления, я толкую себе таким образом. Предположим, читатель, что мы с вами. ну, что бы? ну, предположим, что мы откупщики (по прежнему созерцанию, это высшее мерило благополучия). Народу мы спаиваем множество и казны можем тратить несчетное число; есть у нас и на Английской набережной палаццо, и в Москве русская изба в испанском вкусе; есть у нас и еда прекрасная, и пойло пьяное, и одежды златотканые — чем бы, казалось, не жизнь? Роскошествуй себе дома, спаивай народ, выписывай из Парижа лореток и совершенствуй свой домашний комфорт — вот все, к чему обязывается это изнеженное дитя полугара: кто ж бы не захотел себе такой жизни и кто же, получивши ее, пожелал бы из нее выйти? Но, увы! как ни сладко подобное существование, а одно оно не удовлетворяет. На это есть множество совершенно убедительных причин.

Укажу на две главнейшие.

Первая причина заключается в том, что человек, каков бы он ни был, не довольствуется однообразными ощущениями. Вот, по-видимому, он и сыт и пьян, и наплясался и напелся — слава богу, пора бы и спать! однако нет: есть нечто такое, что говорит ему о другого рода наслаждениях; из груди его вырывается стон, в воображении проносятся все эти будничные, в одну форму вылитые физиономии Сивушниковых, Лампурдосов, Иоселей и пр., и, о вей мир. как ему делается тоскливо и тошно! И вот он вздыхает, он делается сентиментален, как институтка (откупщик-то!), он садится у окна и любуется на луну. Все его занимает в эту минуту: и то, есть ли на луне

жители, и то, что на луну то и дело набегают облака, одни почти прозрачные, словно дым, другие плотные. Что такое луна? Неужели и там живут мужички, неужели и там заведены откупщики? Нет, если уж существуют на луне жители, то они должны ходить в белых платьицах и с серебряными крылышками. Потому что, ведь согласитесь сами, нельзя же, чтобы нигде не было отбоя от Шлемов и Бестионаки, нельзя же, чтобы эти законопротивные физиономии преследовали и в сем и в будущем мире! Почему нельзя — он этого не объясняет себе, но в эту минуту ему положительно кажется, что есть какой-то другой мир, вовсе не похожий на тот, исполненный любострастных паров, в котором он живет постоянно. И вот душа его мало-помалу растворяется; от луны его мысль переходит к туману, нависшему над рекой: в этом тумане рисуются легкие, воздушные видения; от тумана переходит к реке, от реки к тем убогим, богом хранимым хижинам, которые виднеются вдали, — и отовсюду-то дышит на него какою-то непривычною свежестью, со всех-то сторон заливают его сердце новые ощущения. Одним словом, нет того заскорузлого, огнепостоянного откупщика, который по временам не делался бы самою мечтательною институткой, которого сердце не поддавалось бы самым ребяческим впечатлениям. Если рассуждать хладнокровно, то для нас с вами (не забудьте, что мы откупщики) такие порывания в область неизвестного, не имеющего ничего общего с нашею обычною действительностью, очень невыгодны, потому что каждый шаг, который мы делаем, чтобы выйти из нашей раковины, вносит в нашу деятельность неполезные и растлевающие элементы, делает нас менее устойчивыми и не столь способными к систематическому спаиванью мужичков, но в том-то и дело, что эти порыванья рождаются в нас помимо нас самих и что овладеть ими мы столь же мало властны, как и овладеть всякими другими, менее сложными потребностями нашего человеческого организма.

Но, независимо от этого фаталистического условия нашей жизни, есть и вторая причина, препятствующая нам, откупщикам, слишком исключительно замыкаться в тех крепких стенах, где заключается наше благополучие. Причина эта заключается в том, что мы очень уж разбаловались, что наши обычные (высшие) наслаждения уязвляют нас недостаточно. Душно нам в наших дворцах и русских избах на испанский манер, не веселят взоров картины, изображающие нагих женщин, не ласкают вкуса ни пряные яства, ни пьяные питья: все хочется чего-то такого, чтобы, так сказать, душу на сторону своротило, рот обметало, грудь покрыло ссадинами, поясницу отшибло. Где искать таких пряностей? где, как не в тех

необычных (низших) наслаждениях, которые свойственны так называемым курицыным детям? И вот мы прикидываемся мужичками, начинаем обзывать всех братцами, насильственно вгрызаемся в непривычную нам жизненную колею. Все это мы производим единственно из одного баловства, из того только, что вот скучно пить чай в палаццо, отправимтесь-ка сегодня с самоваром в рощу! между тем это обстоятельство незаметно вносит в нашу жизнь пагубное начало и приближает к ней чуждые ей стихии, которые, по всем указаниям рассудка, следовало бы держать как можно в большем отдалении.

Вот видите ли, читатель, как все происходит естественно и как мы, откупщики, сами того не подозревая, помаленьку отравляем свою жизнь. По-видимому, эта жизнь течет спокойно, весело и обеспеченно, однако ж мы всё чего-то боимся; нас ежеминутно тревожит вопрос: а что, если веселое содержание жизни исчерпается, а что, если она утонет в мелочах, изотрется в своем собственном веселом ничтожестве! И вот, чтоб этого не случилось, чтобы нам не сесть нечаянно на мель и навсегда обеспечить свое будущее от угрожающей ему пустоты, мы начинаем думать об обновлении и, как люди предусмотрительные, разумеется, начинаем думать тогда, когда от прежнего нашего великолепия остаются уже одни скорлупы.

там и рай, по преданию, находился!), но в том-то и штука, что у меня есть память, подсказывающая мне, что было когда-то Магометово оружие, которое всех этих собак-гяуров покорило, что у меня есть самолюбие, которое так и шепчет: поревнуй да поревнуй! что у меня есть, кроме того, диван (конечно, членов его я могу перевешать!), который начинает меня науськивать, как только видит, что я слишком распускаюсь, и начинает меня стыдить, как только я целым рядом логических умозаключений прихожу к убеждению, что всякий стыд есть фальшь, и ничего больше. И вот таким-то образом я и маюсь целую жизнь; душой витаю на берегах Тигра и Евфрата, а телом нахожусь среди бесплодных скал, откуда ежечасно угрожают мне собаки-гяуры. Знаю, что все-таки придется мне удирать в Азию, но такова уже судьба моя: я перееду туда в то время, когда и тамошние поемные луга превратятся в скалы.

Я полагаю, что этих примеров совершенно достаточно, чтобы объяснить, каким образом происходит процесс обновления даже в тех сферах жизни, которые сами по себе никакой необходимости в обновлении не чувствуют. А так как я именно об этой-то жизни и говорю (почему только об этой, объяснено будет ниже), то посмотрим теперь, существовала ли у нас такая жизнь, а если существовала, то почему нам кажется иногда, будто она остановилась.

Лет шесть тому назад началось у нас какое-то движение, которое многие умы преисполнило гордынею великою, многие сердца заставило трепетать радостью необычною. Откуда шло это движение, что оно в себе содержало, чем обусловливалось, куда направлялось — об этом мы не спрашивали себя; мы видели только, что нечто шевелилось, и благодарили создателя. Как оказалось впоследствии, это было движение мелочей и подробностей, нисколько не изменявшее сущности главного дела, но кто же знает? быть может, именно этот-то мелочной характер обновления и составлял тайную причину нашей радости; по крайней мере, так можно догадываться из того, что к этому движению симпатически относились не только те, которые, подобно г. Громеке, предварительно разделивши все движения на неподозрительные и подозрительные, отдаются первым со всею пламенностью, а последними не увлекаются, но и те, которые на всякого рода движения поглядывают вообще неблагоприятно. В нем именно то и удобно было, что оно ничего не подкапывало, а только украшало. Вопросы представлялись не в системе, а вразбивку, не в виде органических отделений, которых не принять к рассмотрению и не разрешить нельзя, а в виде отрывочных тезисов, которые можно принять или не принять к сведению — ни от того, ни от другого беды не будет.

Понятно, что на первых порах всякий самый маленький смертный спешил заявить, что и у него имеется на примете маленький вопросец, который, в числе прочих маленьких вопросцев, своим разрешением весь этот вертоград утвердить и изукрасить может, и что таким образом вопросов должно было вдруг накопиться множество. А так как все они возникали перед нами неожиданно, в виде благоснисходительной милости или в виде манны небесной, то понятно также, что и увлечение ими, с непривычки, не должно было оставить в нас ни одного живого места, не уязвленного признательностью. О широких и далеких перспективах мы не имели никакого понятия, да и не чувствовали никакой в них потребности, во-первых, потому, что не сознавали связи, которая существует между большими перспективами и малыми, а во-вторых, и просто потому, что «будет с нас и этого».

Да, это было хорошее время; это было время поголовных, сплошных радостей. Угрюмый крепостник выходил из своей угрюмости в надежде, что его ждет впереди вопрос об устройстве поземельного кредита, обещанного В. П. Безобразовым, и что этот вопрос спасет его; обиженный полицией забывал нанесенную ему обиду во имя того, что вот еще потерпеть немножко, и все пойдет как по маслу; а там примутся за суды, а там пойдут школы, пути сообщения, развитие промышленности. «В какую сторону ни обернемся, на какой предмет ни направим взоры, — говорили мы, — везде возникают и развиваются перед нами в даль неизмеримую ряды вопросов; везде надежды на богатую когда-то жатву из бросаемых теперь в землю семян».

И вдруг мгновенно взбаламутившаяся поверхность общества столь же мгновенно сделалась ровною и гладкою, как зеркало; по-видимому, возможность ставить вопросы не прекратилась, по-видимому, они и ставятся от времени до времени, а общество ни гугу, словно оцепенело, словно обуялось преднамеренною, озорною бесчувственностью. Разве изредка благодарно свистнет г. Громека да пропоют признательный куплет «Московские ведомости», предварительно переглянувшись с «Нашим временем». Значит ли это, что общество шесть лет тому назад жило? значит ли, что оно до такой степени неустойчиво, что не может вынести даже такого короткого периода жизни, что оно равнодушно и малопризнательно, потому что мертво?

Нет, это просто значит, что шесть лет тому назад, точно так же как и теперь, наше общество, относительно жизни, пребывало совершенно в одинаковом положении, что оно не имеет даже права сказать, что жизнь остановилась, потому что

ее в строгом смысле и не было. Споры, когда они оканчиваются только спорами, крики, когда они имеют в виду только производство криков, — все это искусство для искусства, все это не что иное, как особенный род одинокого самоуслаждения, которое не имеет другого результата, кроме бесплодного истощения сил. Я говорю целый день, я спорю и выхожу из себя, но вот день кончился, я запираюсь дома и ложусь спать. Прошел мнимый день и унес за собою мнимую деятельность. из-за чего тут хлопотать? из-за чего напрягать свои силы?

Вопрос разрешается просто: до тех пор, пока я заблуждался, пока думал, что есть какое-то дело, касающееся меня лично, я увлекался этим делом, я беседовал об нем с приятелями и старался, насколько это от меня зависело, расширить сферу этого дела, захватить посредством его как можно больше жизненных вопросов; но как скоро я убедился, что действую в пустоте, что деятельность моя не выходит за пределы разговоров с приятелями, что мы не только не доходим до какого-либо практического результата, но даже сговориться между собой не можем, что мы бесплодно сходимся и столь же бесплодно расходимся, я разочаровался и сделался хладен к «развертывающимся в неизмеримую даль рядам вопросов». И если теперешнее мое разочарование доказывает отсутствие жизни, то и недавние очарования мои отнюдь не доказывали присутствия ее. Все это было мнимое: картонные разговоры, картонные вопросы, картонные интересы, картонная жизнь.

Да, это явление горькое, почти невероятное.

Но если спросят меня, что я предпочитаю: теперешнее ли общество, погруженное в совершенное равнодушие к обещаниям жизни, ни о чем не мечтающее, ни к чему тревожно не стремящееся, или недавнее русское общество, исполненное любострастно-идиллических мечтаний о внезапном водворении правды на земле и стремившееся возродиться посредством искоренения чиновнических злоупотреблений, то я не обинуясь отдам предпочтение первому. Есть что-то умиротворяющее в этом спокойствии; глаза слипаются сами собою, в ушах раздается расслабляющий звон. Точно вот плывешь по широкой реке и вдруг выбиваешься из сил: мало-помалу начинают захлестывать волны, сознание постепенно ослабевает, и хотя руки и ноги еще работают, но эта работа есть только последнее усилие остывающей жизни; еще минута — и эти последние усилия прекратятся, наступит спокойствие. Хорошо это спокойствие и само по себе, но в особенности оно хорошо тем, что издали кажется чем-то гордым; как будто бы человек говорит: вы не думайте, чтоб я не мог бороться, а вот могу, да не хочу.

Тем не менее я должен оговориться, что это дело моего личного вкуса, если я отдаю предпочтение разочарованию перед очарованием, равнодушию перед увлечениями. Есть другие, которые, напротив того, утверждают, что шесть лет тому назад все-таки жилось веселее. Как ни мелки были вопросы, говорят они, как ни поверхностно мы за них принимались, как ни мизерны были добываемые ими результаты, а все же нечто было. Был шум, был говор, была суетня. Все равно как мельница, на которую давно помольцы не везут никакого мелева и которой хозяин думает: а ну-ко, пущу я снасть, пускай себе ходит жернов и без мелева! И вот пошел стучать жернов, пошло ходить колесо; окрестность становится как-то веселее, кругом раздается шум и стук, как будто кто-то хлопочет, как будто что-то живет. А кому охота справляться, что тут делается? Напротив того, всякий думает: куда хорошо в этаком месте пожить; и речка таково сладко журчит, и меленка мелет — все как будто не один, а на людях!

Вот как говорят защитники нашего начинавшегося молодого возрождения, и я должен сознаться, что, с точки зрения мельницы, в этом рассуждении есть своя доля справедливости. Тем не менее оно отнюдь не подрывает моей мысли об отсутствии жизни, ибо работа жернова, мелющего без мелева, есть все-таки работа праздная. Подобная работа все равно что театральная декорация: унесут, и нет ее; был лес — на место леса комната, на место комнаты ад, — все это дело балетмейстерской фантазии. Но не надобно, однако ж, упускать при этом из вида одно важное обстоятельство: декорации от частого употребления линяют и приходят в негодность; жернова от беспрестанного трения измалываются и требуют перемены. Хорошо, коли есть неистощимый запас новых жерновов, посредством которых можно без конца подделываться под жизнь, но худо, коли этого запаса нет, да притом еще, как на грех, вдруг и взаправду подоспеет настоящее, не картонное мелево.

Что такого неистощимого запаса нет, это доказывается тем, что жернова перестали стучать сами собой, без всякой принудительной причины, а вслед за жерновами

Я знаю многих из ратоборцев того веселого времени и с удовольствием должен сказать, что они сами весьма мало огорчаются словесною засухою, наступившею после недавних проливных дождей. «Mon cher! — говорят они мне, — неужели же вы когда-нибудь могли подумать, что мы ратоборствовали серьезно? Нет, мы хотели только доказать, что способны к ратоборству, и как скоро убедили в этом кого следует, то умолкли». Слыша такие слова, я прихожу к заключению, что все эти ратоборцы были просто благонамеренные люди, всегда любившие отечество, но не имевшие средств поместить надлежащим образом эту любовь на служебном поприще. Весьма естественно, что это их огорчало; но весьма естественно и то, что они старались заявить об этом огорчении, — не в форме огорчения, конечно (это было бы уж слишком наивно!), — а в форме дозволенных словесных упражнений на никогда не стареющуюся тему о любви к отечеству. Устроивши это самым ловким и незаметным образом, они получили соответствующие по службе повышения и, само собой разумеется, предпочитают теперь крепкое, практическое дело, имеющее корни в прошедшем («токмо коренью» и т. д., см. эпиграф к «Русской беседе»), всевозможным словоизвержениям резвой юности.

Не могу не одобрить такого образа действия, прежде всего потому, что и с точки зрения национальности он безукоризнен. Вообще наша история представляет мало примеров геройства и самоотвержения. Только Мстислав Удалой когда-то поревновал в пользу земли Русской, да Минин. да и тот не принадлежал к так называемому «обществу» (на языке славянофилов «société»), a был простой мещанин. Но в большинстве случаев, предпринимая какое-нибудь дело, мы прежде всего умильно посматриваем на печку, и как только влезем на нее, так тотчас и начинаем говорить: «Трудно! да, трудно! вот я и сам, mon cher, как внизу-то стоял, так думал, что оно легко, а теперь вижу, что точно. » И пойдут это у нас умные речи о том, как оно легко критиковать да охуждать и как, напротив того, трудно организировать и приводить к наилучшему концу. Ну, да и ништо нам! благо до печки-то дорвались!

Таким образом, и с национальной точки зрения делается ясным, что то, что мы принимали за признак пробуждения жизни, в сущности заключало в себе не более как похвальные усилия некоторых благонамеренных личностей, наскучивших служебным застоем и пожелавших, при помощи примерных турниров, получить соответствующие их способностям повышения. Одним словом, тут шла речь не о пробуждении, не о торжестве идеи, а о том, что не слишком ли засиделся на своем месте Максим Максимыч (доказывалось, что не

только «слишком», но даже и самое место прогноил) и не пора ли, дескать, его сверзить, а на его место засесть самим.

Все это так просто, так просто, что даже моя добрая знакомая, мадам Антонова, долгое время взиравшая на поднявшуюся у нас словесную суматоху с некоторым остолбенением, — и та наконец поняла и, понявши, воскликнула: «Ну да, ну да! вот это хорошо! вот на это я согласна!»

Но если жизнь признанная заявляет себя вяло, если в ней прогресс является результатом случайного, механического нарастания, которое может продолжаться, но может и прекратиться, если, вследствие такой своей обстановки, эта жизнь утрачивает свои права на значение руководящей силы, то должна же быть где-нибудь другая сила, другая жизнь, которая не изнашивает так скоро созревших в ее недрах запросов, но, напротив того, с неумолимою логикой проводит их до конца.

Да, эта сила есть; но как поименовать ее таким образом, чтобы читатель не ощетинился, не назвал меня волтерианцем или другим бранным именем и не заподозрил в утопизме? Успокойся, читатель! я не назову этой силы, а просто сошлюсь только на правительственную реформу, совершившуюся 19 февраля 1861 года. Надеюсь, что это не утопизм.

Вникните в смысл этой реформы, взвесьте ее подробности, припомните обстановку, среди которой она совершилась, и вы убедитесь: во-первых, что, несмотря на всю забитость и безвестность, одна только эта сила и произвела всю реформу и, во-вторых, что, несмотря на неблагоприятные условия, она успела положить на реформу неизгладимое клеймо свое, успела найти себе поборников даже в сфере ей чуждой.

Это та самая сила, которая ничего не начинает без толку и без нужды, это та сила, которая всякое начинание свое делает плодотворным, претворяет в плоть и кровь. Ревновали Владимиры Мономахи, ревновали Мстиславы, Ярославы, Иоанны Грозные и не грозные, склеивали, подмазывали, подглаживали, подстраивали — и все-таки оно разлеталось врозь, все-таки оно при первом же случае оказывалось дряблым и несостоятельным («Что такое это оно?» — спросит читатель. «А я почем знаю!» — отвечаю я). А вот поревновал однажды Кузьма Минин-Сухорук — и сделал. Неужели же это Минин сделал? И как он сюда попал? Как не затонул в общей засасывающей пучине? Нет, это не Минин сделал, а сделала сила, которая выбросила его из пучины, выбросила не спросясь никого, выбросила потому, что бывают такие минуты в истории, что самые неизмеримые хляби разверзаются сами собой.

Я знаю, читатель, что ты думаешь. Ты думаешь, что я вот-вот сейчас начну говорить о польском вопросе, который занимает теперь все умы. Ты ошибаешься, однако ж; я не стану говорить о польском вопросе, во-первых, потому, что он нисколько не относится к предмету моей настоящей хроники; во-вторых, потому, что я относительно этого вопроса питаю те же самые чувства, какие в настоящее время красноречиво выражаются всем русским населением

и, следовательно, если ты хочешь знать мои чувства, то можешь прочесть их в каждом номере петербургских и московских газет; в-третьих, наконец, потому, что польский вопрос специально разработывается редакцией «Московских ведомостей», и я, не имея возможности стать выше этой благонамеренной корпорации, взявшей на себя скромную обязанность разговаривать от лица всего русского народа, не желаю, однако ж, по самолюбию, стать ниже ее.

Итак, я о польском вопросе не буду беседовать, потому что претензии мои гораздо скромнее. Претензии эти ограничиваются желанием внушить тебе, читатель, что если ты задумываешь что-нибудь вроде возрождения, то должен обращаться за материалами не к наемным болтунам, которые сначала окатят ливнем пустых речей и кончат все-таки тем, что вытащат из твоего кармана платок, а в то место, где таковые материалы действительно обретаться могут. И с этою целью я возобновил в твоей памяти 1612 год и современную нам крестьянскую реформу.

Часто мы думаем, что этой силы совсем нет, на том только основании, что она редко и сдержанно проявляет себя. Под влиянием этого обмана чувств мы иногда заходим очень далеко, до того далеко, что не признаем никакой истории, кроме внешней, не допускаем никакого прогресса, кроме внешнего. В этом смысле грешат даже такие привилегированные народолюбцы, какими представляют себя, например, славянофилы. Не были ли мы, например, весьма недавно свидетелями сетований «Дня» по поводу гг. Арцимовича, Куприянова и Барановского? Не приходила ли эта газета в отчаяние от того, что эти достойные администраторы были отторгнуты от родных стад, не успев довершить начатого? А ведь «День» откровенно чурается внешней истории, внешнего прогресса, а ведь «День» то и дело взывает, что общество мертво, что оно от чего-то оторвалось!

Конечно, со стороны «Дня» это не более как легкая непоследовательность, потому что, будь он строго логичен, для

него было бы совершенно все равно, какие имена носят участники внешней истории и каковы их качества, но когда сообразишь, до какой степени понятие о полнейшей зависимости нашей жизни от чего-то внешнего, случайного сделалось ходячим, до какой степени оно впилось в нас, становится страшно. Невольно спрашиваешь себя: а что, если и в самом деле правда, что справедливость существовала в судах не потому, что ей следует там жить вследствие естественного хода вещей, а потому, что ее насильственно загонял туда NN? А что, если и действительно правда, что крестьянский вопрос мог бы и не быть крестьянским вопросом, если б за сим не наблюл NN? Согласитесь, что за этими вопросами открывается какая-то мрачная, никем не сознаваемая сторона, в силу которой распорядителем судеб целого края является не твердый оплот общественного строя, а колеблющаяся, слепая случайность.

Я признаюсь, однако, что увлечься было возможно и позволительно, потому что все факты внешней жизни постоянно говорили в пользу внешней истории. Конечно, всякому, и не раз, случалось встречаться на своем веку с рассказами об администраторах деятельных и об администраторах не деятельных, об администраторах просвещенных и об администраторах, не обладающих ни замечательными способностями ума, ни значительным запасом познаний. Первые устрояют всякие порядки и разливают свет, вторые — устроенные порядки расстроивают и разлитый свет прогоняют посредством исходящей от них тьмы. Допускается даже некоторое невинное хвастовство в этом смысле: один администратор говорит, что у него дороги очень хороши, другой утверждает, что у него дороги не так чтобы очень гладки, зато почтовые лошади в порядке, третий заявляет, что у него все вообще довольно плохо, только вот заведениями приказа общественного призрения он хоть кому угодно нос утрет. И все это оказывалось справедливым, по крайней мере по наглядности, и всем этим мы увлекались и, распевая на все лады дифирамбы внешней истории, совершенно искренно забывали, что пишется где-то другая история, история своеобразная, не связанная с внешней даже механически. Эта история пишется втихомолку и неярко; она не представляет собой сплошного рапорта о благосостоянии и преуспеянии, но, напротив того, не чужда скромного сознания бессилия, скромных сетований об ошибках и неудачах; содержание ее раскрывается перед нами туго и скорее поражает горьким абсентеизмом и унылым воздержанием, нежели проявлениями деятельной силы; но тем не менее и эта вынужденная скромность, и это насильственное воздержание не могли безвозвратно загнать ее в ту пучину безвестности, куда, рано

или поздно, должна кануть история внешняя, со всем ее мишурным блеском, со всем театральным громом.

Что эта внутренняя, бытовая история существует — в том опять-таки служит порукой недавняя крестьянская реформа, на которую я уже указывал выше. Известно, что еще очень недавно самая мысль об освобождении крестьян казалась дикою и преследовалась, как угрожающая общественному спокойствию. Казалось бы, что торжество такой мысли, которую все стремилось изгнать не только из жизни, но и из самого народного представления, должно было бы произвести в народе переполох, должно было бы встретить его неприготовленным, однако оказалось совсем напротив. Реформа не только привилась сразу, но сразу же оказалась заключающею в себе зерно дальнейшего развития и усовершенствований. Теперь крепостное право представляется почти в такой же степени отдаленным, как и погром Батыев. И точно такое же явление произойдет и относительно других реформ, по поводу которых мы за́годя тужим и соболезнуем: не привьются, дескать, они, не привьются к нашему грубому народу.

Поэтому мы, которые думаем, что родник жизни иссяк, что творческая сила ее прекратилась, мы думаем и судим поверхностно. Мы принимаем за жизнь то, что, собственно, заключает в себе лишь призрак жизни, и забываем, что есть жизнь иная, которая одна в силах искупить наше бессилие, которая одна может спасти нас. Это сила не анархическая, а устроительная и потому для всех равно симпатичная. В Смутное время русские города пересылались и списывались между собою, но у какого же историка поднимется рука, чтобы назвать это движение анархическим? Вот к этой-то силе и должны мы обращаться и помнить, что какова бы ни была деятельность, но если она ищет себе опору инде, то эта деятельность пройдет мимо, каковы бы ни были ее намерения. Заботьтесь сколько угодно о насаждении правды на земле — эта правда не оценится и не признается; допускайте, с другой стороны, всякую неправду, всякую обиду — это будет явление горькое, но оно вынесется; оно вынесется, как выносится моровое поветрие. Тут не может быть речи даже о том, что хорошо и что худо: к хорошему бытовая история отнесется точно так же равнодушно, как и к худому.

Итак, не станем приходить в отчаянье, а будем верить. Жизнь не останавливается и не иссякает. Если горьким насильством не суждено ей проявиться непосредственно, она просочится сквозь те честные сердца, которые воспримут семя ее и сторицею возвратят ей посеянное.

Что добрые люди украшают общество и сдабривают жизнь человеческую — это истина, которую еще задолго до г. Львова, автора известной комедии «Свет не без добрых людей», изрекла мудрость народная. Истинно добрый человек добр безразлично; он сыплет благодеяниями направо и налево; он стремится подать помощь даже там, где этой помощи совсем не требуется; он отыскивает страдания даже там, где таковых совсем не обретается. Из этих слов читатель, пожалуй, заключит, что описываемый нами «добрый человек» не столько добрый человек, сколько надоедало, — оно так и есть; но такова уже природа доброго человека, что если вы ему даже в глаза скажете, чтоб он не приставал и не благодетельствовал, он этим не обидится и приставать не перестанет. Он все будет стремиться, все будет подавать руку помощи и отыскивать страдания. И в конце концов добьется-таки своего, то есть того, что вы привыкнете к его приставаниям, что вы станете смотреть на него, как на домашнего человека, и наконец, махнув на все рукой, скажете: да, черт возьми! NN действительно добрый человек!

И поверьте, что заключение ваше отнюдь не будет опрометчиво, потому что и в самом деле без добрых людей невозможно жить на свете. Это только с первого взгляда кажется, будто они надоедают, но если вы вникнете в дело ближе, если вы взвесите те тысячи мелких, незаметных услуг, которые на каждом шагу оказываются добрыми людьми, то поймете, что только по милости их жизнь ваша устраивается спокойно и не выбивается из колеи неожиданными сюрпризами. Кто уничтожает клопов, тараканов и других насекомых, отравляющих человеческое существование? — добрые люди. Кто изобретает мази для ращения волос? кто исцеляет зубные боли? — добрые люди! Везде и всегда они являются домашними гениями человека, чем-то вроде старого халата, с которым до того свыкаешься, что только в нем и чувствуешь себя удобно и ловко.

В особенности завидную роль играют добрые люди в русском мире. Мы с гордостью можем сказать, что у нашей жизни почти нет других руководящих правил, кроме правил добросердечия. Проигрываете вы, например, какое-нибудь дело — наверное, вы можете сыскать доброго человека, который вам то дело поправит и направит; проигрывает это же самое дело ваш противник — и он, наверное, найдет доброго человека, который то дело поправит. Так оно и идет колесом.

Но само собой разумеется, что всего ощутительнее сказывается существование «добрых людей» для того, кому как-нибудь случится проштрафиться. Уж чего-чего не передумает

этот человек: и законы-то все припомнит, и вину-то свою по ниточке переберет. беда! Ан нет, совсем не беда; явится добрый человек и скажет: а простить сему человеку его продерзости! — что ж, и простят!

Поэтому добрыми людьми не только не следует пренебрегать, но, напротив того, надлежит всемерно стараться о их размножении. В сфере ли административной или в сфере литературной, спереди ли, сзади ли, с боков ли — добрые люди нигде не вредны. Если добросердечие их порой надоедливо, если эта надоедливость вызывает в вас нетерпение, — вы можете не стесняться и высказывать ваши чувства без утайки: добрые люди будут только улыбаться да приговаривать: «Эх ты, горячая, горячая голова! куда бы ты без нас поспел!», но добрыми быть не перестанут. Тем-то и хороши и удобны эти люди, что уж очень они незлопамятны.

Признаемся откровенно, до сих пор мы причисляли г. Громеку именно к этому сонму добрых людей, которыми красна человеческая жизнь, и не мало утешались этим. Мы думали: если нас постигнет какое-нибудь несчастие, то мы пожалуемся г. Громеке; 1 а он с своей стороны постарается. До сих пор оно так и было; в прошлом году с нами случился совершенно неожиданный сюрприз, и хотя мы даже не жаловались г. Громеке, но он старался. Мы были так чувствительны к этим стараниям, что даже опасались за здоровье нашего доброжелателя и вследствие того просили его стараться не столь усердно. Скажем более: до сих пор мы наклонны были видеть в г. Громеке тайного сторонника «Современника». Мы думали: этот человек хоть и журит нас по временам, но он нас любит. Если он ворчит и брюзжит на нас часто без дела, то это объясняется отчасти его зрелыми летами, отчасти страстным желанием быть нам полезным. Но он все-таки не станет добиваться нашей гибели, уже по той простой причине, что если мы погибнем, то ему некого будет ни увещевать, ни усовещивать.

Тем прискорбнее нам было увидеть из «Современной хроники России», помещенной в 3 № «Отечественных записок» за сей год, что г. Громека совсем не такой добрый, каким мы себе представляли его. Мы думали, что к нему можно было обращаться со всею откровенностию, что ему можно поверять и радость и горе, что он выслушает, сначала, конечно, побранит, а под конец все-таки утешит. Оказывается, что он совсем напротив: выслушать-то выслушает, да тут же и

1 Мы считаем возможным назвать г. Громеку, потому что он неоднократно был печатно объявляем как редактор «Современной хроники России», о которой теперь и идет речь. (Прим. M. E. Салтыкова.)

заприметит, и не только не утешит человека в горести, но наипаче потщится таковую отравить.

Полные мысли о добром к нам расположении г. Громеки, мы радостно принялись за чтение мартовской «Современной хроники России». Да и как было не радоваться! Один перечень содержания, так сказать, захватывает дыхание. Чего-чего тут нет: и усобица в литературе, и обвинение общества в том, что оно само ставит препятствия к развитию нашей политической печати (?), и нечто об отрицательном направлении, и нечто о ложном либерализме. Но, само собою разумеется, что для нас была всего приятнее следующая фраза перечня: «Как относятся к правительству истинно независимые люди и журналы, такие, например, как г. Унковский и редакция „Современника»». Шутка сказать — «независимый журнал»! — Какая может быть похвала выше этой! И в чем же независимый — в отношениях к правительству! Да ведь тут голова закружится от восторга! Ведь это почти что одобренный цензурою грубиян! Согласитесь, что такая похвала сразит хоть кого.

Тем не менее мы должны сознаться, что все эти розы скрывали за собой змия, не столько ужасного по впечатлению, им на нас произведенному, сколько по ядовитым своим намерениям, и что если в конце концов г. Громека не накормил нас горчицею, то это произошло совсем не оттого, что он этого не хотел, но оттого, что вообще кормить своего ближнего чем бы то ни было, если сей последний того не желает, дело довольно мудреное.

Мы сказали выше, что г. Громека обвиняет общество и литературу в недостатке энергического стремления к свободе мысли. На чем он основывает свои обвинения — формулировать довольно трудно; по-видимому, однако, все дело сводится на недостаток в обществе элементов сочувствия и восторженности. Но мы не ставим г. Громеке в вину, что это запутанное дело им не разъясняется, потому что очень хорошо понимаем, что подобные разъяснения не всегда возможны; однако нам казалось бы, что при такой невозможности определительно высказать действительные причины общественной апатии всего прямее было бы молчать об них, а не подыскивать причины второстепенные, и притом едва ли не фальшивые. Общество молчит, литература погрязает в личных дрязгах и мелочах — все это, быть может, и правда, но где же причина такого явления? Потому ли молчит общество, что оно молчит, потому ли погрязает в мелочах литература, что она погрязает в них? Мы думаем, что это не совсем так, хотя г. Громека и стремится уверить нас, что это именно так, как он объясняет.

Г-н Громека начинает издалека — с польских дел. Он огорчается тем, что русские журналы, за исключением «Русского вестника» и «Московских ведомостей», относятся к этому вопросу молчаливо; он говорит, что если бы журналы наши имели возможность высказываться, то, по всей вероятности, мнения их не представили бы существенной разницы с мнениями «Русского вестника». Размышления, которые делает по сему предмету г. Громека, могут служить образцом невредных размышлений о различных случайно встречающихся по пути предметах, размышлений, которых первообраз дал нам бессмертный Гоголь в лице Кифы Мокиевича. В самом деле, странное дело: литература молчит, общество не выработало себе никакой самостоятельности, а какой-нибудь в скорбях зародившийся «Русский вестник» разглагольствует, а какие-нибудь сиккофантством повитые «Московские ведомости» надрываются, и хоть от этой натуги распространяется по России не совсем хороший аромат, однако аромат как будто самостоятельный, или, по крайней мере, прикидывающийся таковым! Что за чудо! Да разве «Русский вестник» и «Московские ведомости» не принадлежат к русской литературе? Нет, принадлежат, ибо печатаются на русском языке и издаются с одобрения цензуры. А если принадлежат, то, стало быть, не вся же литература безмолвствует, не вся же она лишена самостоятельности, но есть два органа (неизвестно почему г. Громека не прибавил к ним еще двух-трех, которые действуют, по малой мере, столь же самостоятельно), которые завоевали себе право разглагольствования и собственными средствами приобрели для себя несокрушимую позицию. Почему же, спрашивается, прочие литературные органы не следуют их примеру? Вот этого-то г. Громека и не объясняет. Мы, с своей стороны, думаем, что это происходит просто оттого, что не всё же вдруг; потерпите, г. Громека! ведь подобная самостоятельность не всеми приобретается одинаково легко. Но, быть может, наш публицист хотел сказать, что самостоятельность «Русского вестника» и «Московских ведомостей» не есть настоящая самостоятельность, — но тогда какая же надобность подражать ей? А быть может, он хотел сказать, что эта-то самостоятельность и есть истинная, то почему же он сам не подражает ей или подражает только отчасти? Мы очень хорошо понимаем то чувство, которое заставляет вас говорить, что безмолвие русской литературы есть вещь очень прискорбная, но покажите же пример, г. Громека, покажите пример! Мы посмотрим, надлежит ли следовать вашему примеру, а покамест еще ничего заслуживающего подражания в ваших полусловах и полунамеках для себя не видим.

Переходя от одного случайного предмета к другому, или, лучше сказать, перелетая с одного цветка на другой, г. Громека с удовольствием отдыхает на том недавнем времени (по летосчислению публициста, года четыре тому назад), когда «каждый спешил, не разбирая звания (в смысле литературных партий), подсобить дружескому натиску общественного мнения». Мы, с своей стороны, тоже отдыхаем на этом времени, и если не удивляемся и не скорбим по поводу его недолговечности, то потому только, что в глазах наших эта недолговечность есть факт совершившийся и, следовательно, имеющий свои законные причины. Если было время, когда каждый спешил, — стало быть, была надобность спешить; если это время скоро прошло, — стало быть, или надобность была только кажущаяся, или же спешить больше некуда. О чем тут скорбеть? о чем беседовать?

Г-н Громека находит более удобным объяснить эту скоротечность посредством «бомбы отрицания». По свидетельству его, четыре года назад кто-то кого-то атаковал, и вдруг, в самый разгар горячего дела, «посреди атакующих и атакованных, со свистом и шумом, упала бомба отрицания». В противоположность всякого рода другим бомбам, бьющим и разрушающим без размышлений, эта бомба начинена известною «философией». Как и всё на свете, эта «философия» имеет свою хорошую и свою дурную сторону; хорошая сторона заключается в том, что она «многих заставила подвергнуть операционному ножу критики все свое внутреннее содержание», вследствие чего «иные не выдержали операции и сданы в архив, другие вышли с надломленными и раздраженными силами, остальные окрепли, закалились и снова готовы в честный бой»; дурная сторона заключается в том, что бомба отрицания внесла междоусобие в ряды осаждающих и что, воспользовавшись этим, «осажденные возводили укрепление за укреплением». Все это написано очень хорошим слогом, и со всем этим можно было бы даже согласиться, если б начертанная г. Громекою картина не была выдумана им из головы и не представляла собой опыта невинного порхания по цветам красноречия. Во-первых, г. Громека упускает из вида, что так называемые «осажденные» совсем не были до такой степени беззащитны, как он их изображает, что им даже не было надобности «возводить укрепление за укреплением», потому что сии укрепления были у них всегда налицо. Во-вторых, красноречивый публицист совершенно произвольно представляет это дело в виде осады: никакой осады тут не было. Представление об осаде предполагает две враждующие стороны: одну — слабую, которая в

крайности решается запереться в крепости и терпеть все ужасы лишений (вот видите ли, и мы умеем быть в свое время красноречивыми!), и другую — сильную, которая уже довела своего врага до последнего убежища, оцепила его со всех сторон и затем со дня на день ожидает окончательного его уничтожения. Но никто из взирающих без увлечений на дело, о котором идет речь, конечно, не станет отрицать, что оно происходило совершенно наоборот и что вообще объяснять подобные явления посредством военных эволюций — задача мудреная, невозможная, именно потому невозможная, что если при помощи таких уподоблений многое объясняется, то, взамен того, многое и затемняется. Что, если, например, мы, следуя по стопам г. Громеки, скажем, что в этом деле совсем не было ни осажденных, ни осаждающих, а были только дозволяющие и дерзающие? Ведь как хотите, а наше уподобление тоже может кое-что объяснить, тем более объяснить, что в примере г. Громеки многое представляется почти непостижимым. С какой стати сила изображается слабостью? По какому поводу сила позволяет осаждать себя? Для того, что ли, чтоб иметь удовольствие сказать самой себе: посмотрю, дескать, я, как эти лилипуты будут надрываться и выходить из себя? Нет, воля ваша, а тут есть что-то неверное, и неверность эта именно оттого и происходит, что г. Громека, вместо того чтобы сказать прямо: «после Крымской кампании, когда» и т. д., предпочел прибегнуть к цветам красноречия. Если б он не обратился к этому милому способу писания истории, то непременно пришел бы к заключению, что всякое жизненное явление имеет свою внутреннюю неумолимую логику, которая не может заставить его высказаться иначе, чем так, как оно высказывается по естественному своему ходу. В-третьих, наконец, что ж это, в самом деле, за бомба такая, которая все своих да своих бьет, которая, сама по себе «предохраняя от застоя, напрягая силы, освобождая от негодных к дальнейшему употреблению материалов», все-таки способствует лишь тому, что враждебная сила возводит укрепление за укреплением? Воля ваша, а тут или бессмыслица, или совершенное непонимание дела, о котором вы взялись говорить.

В сущности, дело происходило гораздо проще. Направление, которое, на живописном вашем языке, вы называете «бомбой отрицания», приходило вовсе не во имя одного отрицания, но имело в виду достижение результатов весьма положительных. Понятие, что это направление есть сила оплевательная, осмеятельная и разрушительная, ведь такое понятие могут, не краснея, распускать только московские публицисты, во-первых, потому, что оно предоставляет этим простодушным

людям случай высказывать самостоятельную преданность, а во-вторых, потому, что они, играя на эту тему, имеют превосходный повод выражать во всеуслышание преданную самостоятельность. Но ведь вы не московский публицист, г. Громека (да, мы охотно признаем за вами это бомбо-отрицательное качество), и вам не может быть безызвестно, что все эти обвинения в отрицании для отрицания не более как слова, слова и слова. Вы это знаете точно так же, как и то, что все эти игры в осажденных и осаждающих, которым вы придаете такой вес, не более как игры примерные, кончающиеся просто ударом звонка, возвещающего, что рекреация кончилась и что пора идти в класс. Ежели бы это было иначе, неужели же тут могли бы иметь такую решительную силу какие-то «бомбы отрицания»? Если б та жизнь, о которой вы вспоминаете со вздохами, не скользила по поверхности дела, а порывалась в самую глубь его, если б она убивалась не над фестончиками и мелочами, а над самою сущностью, какой смысл имело бы отрицание, да и кто бы соблазнился им? Вспомните бывшие в сороковых годах толки о художественности, под покровом которых тогдашнее поколение стремилось провести неясную мысль о чем-то другом, — чем кончились эти толки, что произвели они? Они произвели гг. Каткова, Леонтьева и Павлова, они кончились тем, что явились люди, которые нашли для себя полезным оставить покров и эскамотировать его содержание. Отчего такой обидный результат? А оттого и обидный, что во всех этих толках не было настоящего дела, что это последнее прицеплялось к толкам случайно и даже затемнялось ими. Но в этих толках, как они ни были запутанны, все-таки было больше содержания и дельности, нежели в той незабвенной болтовне о чиновничьих злоупотреблениях и разных сближениях, о которых вы вздыхаете. По какому же поводу вы называете бесплодным то направление, которое, насколько могло, уяснило истинный смысл этой болтовни, которое, среди общей ребяческой траты сил, смело выразило мысль, что человеческие силы должны быть употребляемы более производительным образом? Нет, вы или не поняли того, что называете «бомбой отрицания», или умышленно искажаете смысл этого явления.

Мы, собственно, желали бы, чтоб г. Громека «не понял»; но, к сожалению, некоторые признаки заставляют думать, что он именно умышленно исказил смысл явления, почему-то ему несимпатичного. Однажды став на эту точку, он пошел очень далеко в деле искажений и, быть может, незаметно для себя самого, дошел до намеков весьма неполезных.

Самый ловкий способ набросить тень сомнения на своего

литературного или политического противника заключается в том, чтобы отыскать в его убеждениях или образе действия противоречия. Какой характер и где источник этих противоречий, об этом благоразумно умалчивается, потому что если бы не умолчать об этом, то пришлось бы изменить самый характер полемики, сделать ее не столько «ловкою», сколько «правдивою». Но, при известных полемических целях, правдивость, очевидно, не идет к делу; тут нужна ловкость, и только ловкость, потому что она одна удовлетворяет цели.

Г-н Громека, столько раз за нас заступавшийся помимо нашего желания, счел долгом вновь заступиться в последней мартовской книжке «Отечественных записок». Хотя это заступничество начинает несколько прискучивать, однако уж если у г. Громеки такое доброе сердце, если он без слез ни о чем говорить не может, то отчего же ему и не удовлетворить этой невинной затее? На этот раз заступничество написано на мотив, что хотя «Современник» и независимый журнал, но и он отдает справедливость правительству. На этом покамест мы и остановимся.

Прежде всего представляется вопрос, до какой степени позволительно ставить дело на такую почву, как сочувствие или несочувствие к правительству. Какие данные могут дать право рассуждать об этом? И возможно ли предположить, чтобы «Современник» или всякий другой журнал не питал сочувствия к правительству не только в тех случаях, когда это последнее следует разумным путем прогресса, но даже в таком случае, если б оно и не предпринимало никаких реформ и упрямо стояло на той бомбо-отрицательной позиции, о которой с таким одушевлением проповедует красноречивый, но неосновательный публицист? Г-н Громека поймет всю важность этих вопросов и, конечно, не сочтет излишним разрешить их, потому что, в противном случае, его похвалы «Современнику» могут быть приняты за инсинуацию.

А что, впредь до разъяснения, эти похвалы положительно имеют характер инсинуации, — это доказывается всеми рассуждениями, которые непосредственно следуют за похвалами. Изволите видеть, дело идет о том, что, несмотря на общее сочувствие всех журналов правительству (в том числе и «Современника»), выискиваются, однако же, изверги, которые льстят молодому поколению, внушают ему понятие о недостаточности слова и необходимости дела, что молодежь от этого дуреет, забирается в непроходимые дебри и, не имея ни проводника, ни компаса, гибнет. Кто ж эти изверги?

Ответ на этот вопрос явствует из заключительных слов этой диковинной диатрибы. Вот они:

Итак, молодежь жертвует собой, честно выполняет долг самопожертвования, как до сих пор его понимала. Ну, а мы, журнальные либералы и прогрессисты всех оттенков, честно ли мы поступаем, что не хотим пожертвовать своим мелочным самолюбием для спасения молодых сил, бесплодно гибнущих пред нашими глазами? Честно ли будет вводить молодежь в дальнейшее заблуждение насчет нашего взгляда на дело и продолжать по-прежнему играть в полуслова и загадки да забавляться тем, кто кого перегонит в горелки либерализма? Честно ли нам, журналистам, единогласно убежденным, что для удовлетворения нашей жажды к делу «достаточно было бы и половины начатых правительством реформ», — честно ли нам допускать молодежь одиноко умирать от этой жажды и не сказать, где можно утолить ее? Молодежь не боится идти в рудники, а мы боимся сказать ей правду; молодежь жертвует свободою и жизнию, а мы не хотим пожертвовать для нее репутацией передовых публицистов. О, как легко говорить и писать о самопожертвовании и как трудно выполнять самому написанное! Сколько мы толковали о том, что «слово» не есть еще «дело»; но вот теперь события настойчиво требуют от нас дела — самого простого дела, а мы стоим в нерешимости и с досады перебраниваемся друг с другом. Вокруг нас раздаются вопли осиротелых матерей и сестер, а мы потчуем их подогретыми рассуждениями о том, что такое женщина и чего она вправе от нас требовать. Пред нашими глазами юноши, полные жизни, сотнями плетутся по Владимирке, чтобы бесследно завянуть в снегах Сибири, — а мы, спокойно покушав у Палкина, утешаем свою совесть тем, что эти жертвы — неизбежное явление во время поднимающейся волны событий. Для всех нас очевидно, что всякое дальнейшее недоразумение только пуще обессилит нас, что пора положить ему конец, а мы продолжаем тянуть старую песню о нигилистах и постепеновцах, о том, кто из них честнее и передовее. О, великие светила нашей публицистики! О, прославленные либералы и прогрессисты, постепеновцы и нигилисты, если вы, в самом деле, так честны и пылаете самопожертвованием, то покажите же нам вашу честность и ваше самопожертвование! Если вы действительно любите свободу больше себя и своей мишурной славы, то перестаньте, с одной стороны, раздражать юношество ругательством, а с другой, сбивать его с толку похвалами; если для вас ничего не значат слезы и отчаяние отцов и матерей, которые, в качестве представителей отживающего поколения, конечно, не заслуживают вашего участия, то, по крайней мере, подумайте о том, какое слово благодарности скажет вам грядущее поколение, когда оно узнает, как бесплодно гибли в ваших глазах лучшие силы общества, как постепенно ослабевала от того общая энергия и как много страдало от этого дело свободы, вверенное историческими судьбами вашему попечению. Если вы хотите участвовать в ходе политических событий, хотите действовать, то выходите на практическую дорогу и помните, что политика имеет дело только с действительностью и почерпает силу только в наличных средствах и обстоятельствах. Если же хотите оставаться исключительно органами журнальных кружков, то догнивайте себе спокойно в вашем омуте личных дрязг и не претендуйте на звание передовых людей.

Читая эти строки, не веришь глазам, не знаешь, чему более удивляться: любвеобильности ли г-на Громеки или той ловкости, с которою он владеет своим оружием. Думаем, однако ж, что здесь более ловкости, нежели любвеобильности. Это бывает. Люди слезливые вообще раздражительны; они любят благодетельствовать, но любят также, чтоб их благодеяния

принимались безотговорочно и с благодарностью. Если это последнее условие не выполняется, они столь же внезапно обуреваются ненавистью, сколь внезапно, за несколько минут перед тем, обуревались любвеобильностью. Для нас эти переходы понятны, потому что мы знаем, что здесь идет дело совсем не об том, чтоб оказать услугу ближнему, а о том, чтоб испоместить свою собственную чувствительность, чтобы налюбоваться всласть самим собою и потихоньку самому себе сказать: «Эх! да какой же я, в самом деле, распрекрасный человек!» Но если уже человек однажды составил о себе такое варварское понятие, то можно ли допустить, чтоб он не возненавидел всеми силами любящей души людей, которые препятствуют ему наслаждаться самим собою, которые уклоняются от его благодеяний, во-первых, потому, что не видят в них никакой для себя привлекательности, и, во-вторых, потому, что очень хорошо понимают их источник? Нет, нельзя, потому что в этом случае уязвляется все, что питало и украшало человеческую жизнь, потому что тут уничтожается то, что составляло содержание этой жизни, которая таким образом и приводится к нулю. Подобно этим слезливым людям, г. Громека должен ощущать глубокое недоброхотство к «Современнику», которое он тщетно скрывает под видом доброжелательства. В самом деле, сколько он раз протягивал руку — а эта рука так-таки и оставалась повисшею в воздухе! Сколько раз он начинал соболезновать и ходатайствовать — и все эти соболезнования и ходатайства так-таки и не дошли по адресу, то есть по тому адресу, по которому мысленно г. Громека писал свои чувствительные послания! Это обидно. Что вся эта диатриба направлена именно против «Современника», это доказывается, во-первых, ссылкою на слова, сказанные в нашем журнале, во-вторых, тем, что во всех этих разглагольствованиях повторяются те же тусклые понятия, которые многие благожелатели постоянно высказывали о направлении «Современника». Самое худшее в этом то, что г. Громека не называет нас прямо, а действует, так сказать, под рукою. Быть может, он соблазняется примерами прошлогодней тактики и блестящими результатами, ею добытыми? Быть может, он хочет только пустить в ход мысль, дальнейшее развитие которой предоставляет другим?

Мы охотно избавляем г. Громеку от тяжкой роли секретно наблюдающего за нашим журналом публициста и предоставляем ему наблюдать открыто. Мы принимаем его вызов и с удовольствием готовы отвечать на его обвинения, но для этого было бы желательно, чтоб он формулировал их определительнее. Мы не сомневаемся, что наше положение, как ответчиков, не изъято будет некоторой затруднительности, но

утешаемся тою мыслью, что положение, в которое поставил себя добровольно сам г. Громека, будет еще затруднительнее. Это просто, не приведи бог, какое положение!

Итак, мы просим г. Громеку объяснить не стесняясь:

1) Кого он разумеет под теми «журнальными либералами и прогрессистами», которые «потчуют подогретыми рассуждениями о том, что такое женщина и чего она вправе от нас требовать, в то время как вокруг нас раздаются вопли осиротелых матерей и сестер»? Да и в чем именно, то есть в каких статьях он заметил столь пагубное направление?

2) Кто сбивает юношество с толку похвалами «и посылает его сотнями по Владимирке, чтобы бесследно завянуть в снегах Сибири»? В каких именно статьях «журнальных либералов и прогрессистов» заметил он такой яд?

Если г. Громека укажет на факты, это будет, конечно, великая заслуга в глазах всех благомыслящих людей, но если он не укажет? должно ли будет принять его молчание в смысле действительной невозможности сделать просимые указания или же опять в смысле снисходительности и доброжелательства к нам?

А вы вольным духом! не робейте!

Сомневаюсь, чтоб сатирическое перо могло сыскать для себя сюжет более благодарный и более неистощимый, как «Русские за границей». Тут все дает пищу, и с какими бы намерениями вы ни приступили к этому предмету, все будет хорошо. Не говоря уже о том энергическом, беспощадном остроумии, которым обладали великие юмористы, подобные Фонвизину и Гоголю, — остроумии, относящемся к предмету во имя целого строя понятий и представлений, противоположных описываемым, даже такой незлобивый, невинный сатирик, каким был, например, Загоскин, — и тот находил возможность относиться к этому богатому сюжету если не глубоко, то, по крайней мере, искренно и весело. Говорят, будто Гоголь имел намерение изобразить впечатления русского воина старых времен, путешествующего за границей; действительно, трудно себе представить что-нибудь соблазнительнее, грандиознее подобной темы! Тут было целое, стройное миросозерцание, не имевшее, с внутренней стороны, строго человеческого характера, но наружными своими признаками не дозволявшее, однако же, сомневаться, что обладатель его принадлежит к человеческой семье; одним словом, тут было нечто такое, что носило на себе человеческий образ, но мысль имело не человеческую; тут в очию повторялся миф сирены, только

наоборот, то есть брался человеческий хвост и приставлялась к нему рыбья голова. Задача величественная и для сатирического пера весьма лестная.

Я не бывал за границей, но легко могу вообразить себе положение россиянина, выползшего из своей скорлупы, чтобы себя показать и людей посмотреть. Все-то ему ново, всего-то он боится, потому что из всех форм европейской жизни он всецело воспринял только одну — искусство, не обдирая рта, есть артишоки и глотать устрицы, не проглатывая в то же время раковин. Всякий иностранец кажется ему высшим организмом, который может и мыслить, и выражать свою мысль; перед каждым он ежится и трусит, потому что, кто ж его знает? а вдруг недоглядишь за собой и сделаешь невесть какое невежество! В России он ехал на перекладных и колотил по зубам ямщиков; за границей он пересел в вагон и не знает, как и перед кем бы излить свою благодарную душу. Он заигрывает с кондуктором и стремится поцеловать его в плечико (потому что ведь известно, у нас нет средины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!); он заговаривает со своим vis à vis 1 и все-то удивляется, все-то ахает! «Я россиянин, следовательно, я дурак, следовательно, от меня пахнет», — говорит вся его съежившаяся фигура.

— Vous êtes russe, monsieur? 2 — спрашивают его.

— Oui-c; да-с, — бормочет сконфуженный россиянин. — Ne désirez vous pas du champagne? 3

И рад-радехонек, если предложение его принято, ибо тут представляется ему случай предпринять целый ряд растленных рассказов о том, что Россия — страна антропофагов, что в России нельзя жить, что в России не имеется образованного общества и проч. и проч. И откуда что полезет! откуда явятся и юмор, и игривость, и развязные манеры! Да назовите самого заклятого врага, посулите ему какую угодно награду за то, чтоб изобразить гнусность, — никто, ей-богу, никто не устроит этого так живо и осязательно, как путешествующий ради бездельничества россиянин. Эти господа из ёрничества умеют создавать художественную картину; они прилгут, прихвастнут даже, лишь бы краски ложились погуще, лишь бы никто и сомневаться не смел, что они действительно гнусны и растленны. Послушать их, так все они сплошь курицыны дети, что на этом зиждутся их политические принципы и что это же служит краеугольным камнем их союза семейственного и гражданского.

2 Вы русский, сударь?

3 Не желаете ли шампанского?

— Я курицын сын — куда же мне с этакой рожей в люди лезть! — резонно размышляет вояжер-россиянин и, в силу этого рассуждения, извиняется, лезет целоваться и потчует шампанским.

Многие объясняют это явление отчасти легкостью и общительностью славянской природы, отчасти живою потребностью самооплевания, которая будто бы составляет основную черту россиян; но я, с своей стороны, думаю, что, помимо двух этих признаков, имеется еще и другая, более глубокая причина, заставляющая наших путешествующих соотечественников пребывать, так сказать, в непрерывном стыде. Я согласен, что общительность есть в своем роде похвальное качество, но не в силах себе представить, чтоб она могла возвышаться до перенесения побоев и пощечин, потому что тут даже и общительности-то никакой нет. Я согласен также, что и потребность самооплевания есть очень живая и притом законная потребность, но не в состоянии вообразить себе, чтоб она могла доходить до наслаждения своим безобразием и до привлечения к такому же наслаждению лиц совершенно посторонних. Не вернее ли видеть в этом явлении некоторый протестующий писк, некоторую самолюбивую, но застенчивую мысль, что «я-то, дескать, парень лихой, а вот соотечественники-то мои — куда плохой народ!». Но об этом я поговорю впоследствии, а теперь расскажу те факты, которые навели меня на изложенные выше размышления.

Меня навело на них письмо г. Касьянова, напечатанное в 16 № «Дня» и рассказывающее несколько весьма характеристических черт о способах времяпрепровождения русских гулящих людей за границей. Представьте себе, оказывается, что эти ребята ездят за границу совсем не затем, чтобы людей посмотреть и ума-разума набраться, а затем единственно, чтоб стыдиться самих себя и своего отечества! Даже немец, даже какой-нибудь гессен-филиппсталь-баркфельдец, говорит г. Касьянов, и тот скажет вам с гордостью, ткнув себя пальцем в грудь: hier pocht ein hessen-philippstahl-barkfeldsches Herz 1 , a русский гулящий человек не только не говорит этого, не только не тыкает себя в грудь, но даже не чувствует в этом ни малейшей потребности, ибо, по-видимому, уверен, что там, в этой груди, у него заключается не сердце, а что-то вроде голубиной погадки. Скромность мрачная и даже не имеющая в себе ничего отрезвительного; но если подобная скромная уверенность уже есть, если она однажды уже засела, то я не вижу ничего удивительного в том, что

1 здесь бьется гессен-филиппсталь-баркфельдское сердце.

гулящий человек не тыкает себя пальцем в грудь: во-первых, незачем, во-вторых, замараешь палец.

И представьте себе, за такую-то скромность гулящие люди не только что наград не получают, а, напротив того, довольствуются оплеухами и подзатыльниками! И где же? в столице всемирного просвещения, в том самом Париже, который русские гулящие люди до сих пор совершенно наивно принимали за второе и даже чуть ли не за первое свое отечество, ибо Россия. что такое Россия? Россия — это не что иное, как несносная и прискорбная оболочка, горьким насильством судеб накинутая на просвещенного гулящего человека, тогда как Париж. Париж. да ведь это alma mater 1 , избранная свободною игрою всех инстинктов гулящего человека, это alma mater, с которою утроба гулящего человека соединена прочною, почти чугунною пуповиною!

Русских обвиняют в космополитизме, по крайней мере, московские публицисты уже несколько месяцев сряду убиваются, доказывая, как это вредно и как это стыдно, но убиваются, как кажется, с успехом довольно сомнительным. Я не беру на себя права судить, в какой степени справедливо это мнение относительно большинства русских, я думаю даже, что оно совершенно голословно и безосновательно, однако относительно гулящих русских людей в нем есть известная доля правды. То есть не то чтобы люди эти были космополитами в серьезном значении этого слова; гораздо будет правильнее, если мы скажем, что глаза у них прозорливые и завистливые: где бы ни увидали хорошую еду или по части юбок угодья привольные, так туда сейчас и прильнут. Прильнут туда таким образом, что никак их оттоль и не отскоблишь: ни физическими репримандами, ни нравственными подзатыльниками. Это космополитизм желудочно-половой, имеющий в предмете кровавый ростбиф, Шеве, Вефура и всех стран лореток и совершенно чуждый какого-либо политического оттенка. То есть, коли хотите, он и есть, этот политический оттенок, но исключительно направленный в одну сторону: в сторону целования плечиков. Был во Франции Карл X — русский гулящий человек называл его королем-рыцарем и боготворил; был король Людовик-Филипп — гулящий человек называл его образцом семейных добродетелей и боготворил; наконец, теперь есть император Наполеон III — гулящий человек называет его великим племянником и боготворит. Тут идет речь совсем не о политике, а о том, чтобы около кого-нибудь потереться. Говорят, многие из гулящих людей, ценою неимоверных

И после таких-то сверхъестественных доказательств сочувствия к великим принципам свободы и цивилизации вдруг потерпеть поражение самое постыдное, и потерпеть его даже не в Париже, а в самом Баль-Мабиль, этом третьем и едва ли не самом любезном отечестве русского гулящего человека! Вот что пишет об этом предмете корреспондент газеты «День» г. Касьянов:

Баль-Мабиль очень сочувствует полякам — очень; все гризетки преклоняются пред общественным мнением, вся канканирующая и не канканирующая публика повторяет как истину, о которой уже и не спорят, что Франция, toujours si libérale, si généreuse 1 , должна помочь «народу-мученику» и освободить его от варваров. Варвар! Чего не делали мы, чтоб попасть в другой чин, сколько поклонов и миллионов потрачено, чтобы заслужить повышения в европейцы, чтобы своими сочла нас Европа, — ничто не берет! Чуть что заденет ее за живое, все старое выплывает вновь, и опять — «казак», «кнут», «варвар» на языке у каждого француза, от пляшущего на балах Тюильери до пляшущего в Баль-Мабиле. Недавно, говорят, на бале в этом знаменитом заведении толпа окружила одного господина, который почему-то подал ей повод думать, что он русский. «Вон его, вон! — заревела публика, — мы не хотим видеть русских, пусть убирается он к своим казакам, на родные снега» и пр. и пр. Господину этому грозила серьезная опасность: шляпу с него сбили, пинки посыпались в него со всех сторон. «Я не русский, я не русский», — завопил он жалостливым голосом. «Не русский, так кричите: да здравствует Польша!» Господин прокричал, но как-то нерешительно. «Громче, громче!» — повелела толпа. Господин повиновался. «Кто же вы?» — продолжали подозрительно допрашивать его баль-мабильские гости. «Я. поляк. » — «Поляк? Зачем же вы здесь, отчего вы не уехали драться с русскими?» — «Я поеду, непременно поеду». — «Вон его, вон, вон поляка, который пляшет в Париже, в то время как в Польше дерутся, вон!». И господина выгнали.

После этого изгнания русских из Баль-Мабиля постиг, как слышно, русских таковой же остракизм и в Прадо, и в Шаго-де-Флер, и в некоторых театрах. Бедные! Пришлось-таки страдать за национальность, от которой всю жизнь отрекались и которой пуще греха стыдились. С мальчишками, с воспитанниками политехнической школы — не советую теперь встречаться на улице ни одному русскому. И не только в Париже, даже в Германии; немцы, как картофель на сковороде (?), горячатся и шипят «симпатиями» к Польше, за табльдотами в отелях происходят иногда очень и очень неприятные сцены. Рассказывают, что в Дрездене дети одного русского поселившегося там помещика были вываляны в грязи мальчишками по наущению какой-то польской патриотки. Одним словом, дело дошло до того, что русским, пребывающим за границею и вращающимся не в самом высшем кругу, приходится на каждом шагу испытывать

1 всегда такая свободомыслящая, такая великодушная.

всевозможные унижения и оскорбления. Конечно, русский человек на обиду снослив, да и брань на вороту не виснет, — но всему есть пределы. Остается или бежать домой, в Россию, или же отрекаться, стократ отрекаться от своей народности, — от всякой солидарности с своим народом и своим отечеством!

Г-н Касьянов из всего этого выводит довольно меланхолические заключения; я же, напротив того, более склонен выводить заключения веселые, потому что положительно-таки не понимаю, какое дело России до русских гулящих людей. Я представляю себе физиономию этого господина, который «жалостливым голосом вопил: я не русский! я не русский!», и в сердце мое закрадывается змий сомнения: а что, если парень-то солгал! ах, страм какой! И не потому меня так ужасает эта идея, чтобы я вообще не одобрял лганья, — нет, я, на основании многих свидетельств истории, очень понимаю, что лганье, употребляемое в приличном количестве, придает даже речи особенный острый вкус, особливо если при этом не забудешь прибавить «да будет мне стыдно», — а потому, что как же это человек до того растерялся, что и солгать-то как следует не сумел! «Я — поляк. » — пропищал этот странствующий рыцарь, когда за него принялись поплотнее, и, конечно, не только не оправдался в глазах канканирующего мира, но еще более обвинил себя. «Ты поляк. и танцуешь!» — воскликнули негодующие гризетки и, само собой разумеется, принялись за него еще плотнее. Сбили с него шляпу и не позабыли наградить пинками: «Это за то, что ты варвар и угнетатель русский, а вот это за то, что ты танцующий поляк». Одним словом, человек, по милости своей опрометчивости, единовременно получил возмездие за две национальности. То-то он изумился! А между тем дело могло бы кончиться весьма просто и даже не безвыгодно для него, если бы он не лгал, а просто-напросто заявил канканирующему миру настоящую истину. Например, если бы он сказал: «Messieurs! я не русский и не поляк — я просто желудочно-половой космополит»; он сказал бы сущую правду и в то же время обезоружил бы негодующих гризеток. В самом деле, ведь это все равно как бы он сказал: «Господа! вы ошибаетесь, я просто гороховый шут!» Разве есть такая нация? разве есть такой народ, который бы называл детей своих гороховыми шутами? Гризетки потолковали бы между собою, переглянулись бы, да и пошли бы себе канканировать как ни в чем не бывало. И бока были бы целы, и отечество осталось бы в стороне.

Вот как вредно и невыгодно бывает лгать без размышления, лгать, не взвесивши предварительно, какие может иметь

для нас последствия ложь, по-видимому, даже самая правдоподобная.

Воображаю я себе, какую ужасную ночь должен был провести этот русско-угнетающий-поляко-канканирующий космополит! Как он явился без шляпы в свой отель? Что он должен был отвечать на вопрос строгого прислужника: «Каин! куда ты девал свою шляпу?» Упорствовал ли он в системе лганья, отвечал ли: «Служитель! я потерял мою шляпу в борьбе за отечество!» — или же предпочел быть откровенным: «Так и так, братец, солгал — и за то пострадал!» — и при этом подарил служителю сто франков, чтоб только он молчал? Есть ли у этого гулящего человека семейство? с какими глазами явился он, без шляпы, к жене и детям после такого неожиданного реприманда? Слег ли он в постель или на другой же день как ни в чем не бывало отправился в Шато-де-Флер или в Прадо и там в другой раз получил потасовку?

Все эти вопросы невольно толпятся в моей голове, и если я не разрешаю их, то вовсе не потому, чтобы они не были интересны с психологической точки зрения, и не потому, чтобы мне было чего-то совестно, а просто потому, что такое разрешение увлекло бы меня слишком далеко.

Но, независимо от изложенных выше веселых выводов, рассказанный г. Касьяновым факт наводит еще и на другие мысли. Признаюсь откровенно, он даже удивляет меня. Я очень хорошо понимаю, что русские гулящие люди времен Фонвизина и даже Гоголя имели какой-то повод стыдиться и вообще относиться к своему отечеству с обидным равнодушием. У них были на это свои резоны — положим, ложно понятые, — но все-таки резоны. У них не было гласности, а об самоуправлении в то время и понятия никто не имел. Самая устность была, так сказать, в зародыше, по которому нельзя было даже судить, что из нее выйдет: что-нибудь благопотребное или же совсем непотребное. Лишенный всех этих благ, человек чувствовал себя одиноким, оторванным от своей родины. Он не имел сочувствия ни к успехам, ни к бедствиям ее, потому что и те и другие равно до него не касались. Он говорил себе: разве я тут при чем-нибудь состою? разве это мое дело, что я из-за него распинаться должен? — и этими размышлениями оправдывал себя. Положение безнравственное, почти невероятное, но его можно было объяснить.

Возьмите, например, путешествующего англичанина: он везде является гордо и самоуверенно и везде приносит с собой свой родной тип со всеми его сильными и слабыми сторонами. Почему он так поступает? а потому именно, что знает, во-первых, что тип этот нечто выработал не только для своей

родной страны, но и в общечеловеческом смысле, и, во-вторых, что он сам лично в этой общей работе совсем не пятая спица в колеснице, а, напротив того, прямой ее участник и делатель.

Подобное же явление, разумеется в своеобразной сфере, повторяется и у нас, а именно в сфере мужицкой. Русский мужик точно так же является простым и непринужденным, и точно так же не придет ему в голову стыдиться того, что он русский. И все потому же, что он занят делом, что он чувствует себя необходимым деятелем в русской семье.

Один гулящий русский человек шатается без дела и не может ни к чему себя приурочить. В отношении к иностранцам он чувствует, что как будто что-то украл; в отношении к своим чувствует, что как будто что-то продал. Одиноко носится он с своим чревом по Европе, приводя в изумление своей плотоядностью и веселой похотливостью своих нравов.

Повторяю: все это было понятно во времена Фонвизина и даже не лишено смысла во времена Гоголя. Но теперь это просто удивительно. Теперь у нас существует гласность, и притом гласность самая полная, ничем не ограничиваемая, кроме цензуры; у нас совершилась, без разговоров, одна из величайших реформ, какие в других странах никогда без разговоров не совершались; у нас обнародованы основные положения устного и гласного судопроизводства; у нас, того гляди, будет самоуправление — чего еще надо? Какие можем мы принести оправдания? Можем ли сказать, что у нас скучно, — нет, нам укажут, что в одном Петербурге развелось прошлой зимой до 60 танцклассов, и что никто не препятствует завести таковые в Корчеве и в Арзамасе! Можем ли сказать, что мы стеснены, — нет, мы имеем право хоть целый день проводить в халате! Можем ли сказать, что наше возрождение дело нам чуждое, что нас не привлекают и т. д., — нет, мы имеем право и беседовать, и даже излагать свои мысли письменно. но в пределах благоразумия, государь мой! но, разумеется, в пределах благоразумия!

Да-с; однако и за всем тем, по свидетельству г. Касьянова, русский гулящий человек продолжает вести себя столь же неодобрительно, как бы ничего сего не произошло. Неужели же не проймешь его никакими гласностями, никакими реформами? Неужели никакие возрождения, никакие усилия не прольют живительного луча в его занемевшее сердце? Неужели мы и впрямь дадим Н. Ф. Павлову повод злорадно восклицать в своей убогой газетке: ну вот, и дали! ну вот, и дали!

Что бы такое сделать, чтобы удовлетворить скучающих гулящих русских людей, — я просто недоумеваю. Реформу,

что ли, какую-нибудь новую сочинить, или какую-нибудь из старых реформ уничтожить — право, уж и не знаю. Но, принимая в соображение, что здесь нужно иметь в виду преимущественно элемент чревно-половой, я полагаю, что самым лучшим способом удовлетворения представляется еда какая-нибудь необыкновенная, или же вот если бы всю Россию можно было превратить в сплошной танцкласс. Тогда, надо думать, гулящие русские люди сидели бы дома, а не носились бы с своим чревом по чужим странам.

Но факт этот до такой степени замечателен, что я решительно не могу отстать от него, не разъяснивши его до конца. Известно, что, с легкой руки г. Тургенева, современное русское общество распалось на две половины: «отцов» и «детей»; поэтому для меня очень любопытно знать, к которой из этих двух враждующих сторон принадлежал тот русский, который в Баль-Мабиле понес наказание за грехи двух национальностей. К сожалению, г. Касьянов ни слова не говорит об этом, но я надеюсь, с помощью некоторых наведений, восстановить истину в настоящем ее виде.

Первый признак, который останавливает мое внимание, — это место происшествия, Баль-Мабиль. Кто из русских оказывает более наклонности посещать подобные увеселительные собрания? Говоря по совести, таковую наклонность преимущественно оказывают «отцы» или же такие «дети», которые, так сказать, сделались «отцами» в самую минуту своего рождения. Догадку эту я основываю на том общеизвестном факте, что в «отцах» в особенности было развито чувство изящного, развито даже в ущерб другим деятелям человеческого организма. Рядом с этою потребностью изящного, и как бы последствием ее, являлась чувствительность сердца, способность воспламеняться при малейшем намеке на существо другого пола. Само собой разумеется, что такой воспламеняемости весьма много способствовало крепостное право, которое давало возможность удовлетворять ей почти без всяких препятствий. Постоянно питаемая и изощряемая, она наконец приобретала тот характер устойчивости и чуткости, который делал «отцов» способными и достойными во всякое время и во всяком месте. Теперь представьте себе такого способного человека, вдруг очутившегося вне сферы крепостного права, где-нибудь за границей. Что он должен делать, чтобы и туда перенести весь тот комфорт, которым привык наслаждаться у себя дома, где-нибудь в сельце Загибеевке? Красноречием он не обладает, убеждать не умеет, шаркать ножкой не обучен. Чтоб выполнить все это, он должен действовать посредством денег и обращаться с своими предложениями туда,

где таковые принимаются с охотою. Более злачного в этом смысле места, как Баль-Мабиль, едва ли найдется что-либо в целом мире: это уж такой приют, где изящное добывается без всяких затруднений, с помощью одного презренного металла. Поэтому-то русские «отцы» так и любили посещать это место; оно напоминало им родную Загибеевку, с тем только различием, что в Загибеевке для них достаточно было мания руки, а в Баль-Мабиле они были обязаны предъявлять доказательства более уважительные. Во всяком случае, «отцы» доказывали совершенно осязательно, что с помощью ли мания руки или с помощью денег, но устроить крепостное право, где бы то ни было, для них ничего не значит.

Никакими подобными качествами «дети» не обладают: ни сильно развитым чувством изящного, ни чрезвычайными в этом смысле способностями. Крепостное право, которого благами они не успели насладиться, подействовало на них отрицательно, то есть возбудило отвращение к началу, питавшему его, в каких бы формах оно ни высказывалось. Это народ не только не посещающий танцклассов, вроде Мабиля, но вообще малообщительный. Они больше всего любят беседовать с приятелями, и преимущественно беседуют о светопреставлении. Это последнее занятие до такой степени неподозрительно, что даже люди сведущие и опытные, специально занимающиеся устранением подозрительных занятий, и те находят, что это ничего, допустить можно! «Лишь бы о текущих-то вопросах не рассуждали, лишь бы на практическую-то арену не выходили!» — говорят эти опытные люди и сладко вздыхают, видя, как кротко выносят «дети» невзгоды жизни и как они убиваются над поднятием таинственной завесы будущего. Как бы то ни было, составляет ли все это достоинство «детей» или их недостаток, во всяком случае, происшествие, случившееся в Баль-Мабиле, их не касается, потому что их там не было.

Второй признак, останавливающий мое внимание, заключается в том, что неизвестный отрекся от своей национальности. Во-первых, это ложь, к которой «дети», по наивности и сердечной простоте, совсем не способны, во-вторых, это, наконец, глупость. Уверять в глаза целый канканирующий мир, что я не я, — воля ваша, а это даже не просто ложь, но ложь глупая и притом бесполезная. «Дети» не в состоянии прибегнуть к ней уже по тому одному, что такая штука совершенно противна очевидности. «Отцы» в этом отношении были гораздо в более выгодном положении; они могли притворяться чем угодно, во-первых потому, что никто с них за это не взыскивал, во-вторых потому, что и власть у них большая была. «Ванька! я шах персидский?» — «Шах персидский-с». — «Ан

врешь, я турецкий султан!» — «Турецкий султан-с». И таким образом, они могли воображать себя чем хотели, и никто им на это не возражал: мудрено ли, что это обратилось им наконец в привычку? Напротив того, «дети» лишены этого подспорья и потому поневоле обязываются быть тем, чем их создали обстоятельства. «Дети» не стыдятся своего отечества уже по тому одному, что относятся к нему рационально, то есть принимают его так, как есть, со всем его хорошим и дурным. Как то, так и другое они и себе объясняют и другим объяснить могут, а известно, что при помощи объяснений все излишнее, напускное, все ореолы, равно как и мраки, исчезают сами собою, и остается одна истина, которая никогда человеку противна быть не может. «Дети» не скажут, что мы, дескать, шапками всех забросаем, но вместе с тем и не полезут целовать плечико.

Да, это «отцы», это они — те гулящие русские люди, которые даже в Баль-Мабиле не умеют канканировать с достоинством, это те самые, которые всякому кондуктору на железной дороге готовы сказать «ваше превосходительство», это те самые, которые потчуют шампанским и из ерничества умеют создавать живые и художественные картины.

Другой анекдот из жизни русских гулящих людей за границей рассказывает «Современная летопись» (№ 12). Дело идет о двух знатных русских дамах, которые до того увлеклись каким-то доктором сомнамбулизма, уроженцем русской Польши, Ольцинским, называвшим себя Лондинским, что в течение каких-нибудь шести лет доверили ему сумму, превышающую два миллиона франков. Да не подумает, однако ж, читатель, что такая почтенная цифра была вручена Лондинскому так, ради приятных его манер; нет, русские дамы руководились при этом глубоким расчетом; они страстно желали разбогатеть и потому отдавали свои деньги верному человеку, точно так же не задумываясь, как во время оно, не задумываясь же, затратили бы значительные суммы на отыскание философского камня!

Желание приумножить капиталы может иметь и выгодные и невыгодные последствия для лица, которое им обуревается. Но для того, чтоб они были выгодны, необходимо прежде всего в подробности рассмотреть, в чем заключается то предприятие, на которое решаешься. Например, если б в настоящее время воскресло знаменитое в свое время «общество для заводской обработки животных продуктов» и если б сам Василий Александрыч Кокорев заверял, что это предприятие

отличное, я никак не решился бы рискнуть своим капиталом даже в таком случае, если б таковой у меня и был. Потому, не натуральное это дело. Во-первых, завода или совсем не выстроят, или выстроят такой, в котором ни дверей, ни окон, ни печей, ни труб нет; во-вторых, скота или совсем не купят, или купят такой, который не имеет ни жиру, ни мяса, ни кожи; в-третьих, наконец, если и пустят кой-как дело в ход, то прибыли от него пойдут на обеды да на овации, а мне, как акционеру, все-таки не попадет ничего в карман. Зная все это очень твердо и принимая притом в соображение, что «миллиард в тумане» все-таки еще не «миллиард в руках», я всякой сирене, которая бы предприняла улещать меня подобными предложениями, отвечал бы кратко, но сильно: «Vade retro, satanas!» 1 То есть, быть может, я и дам что-нибудь этой сирене на бедность, но дальше гривенника и в этом смысле все-таки не пойду!

Знатные русские дамы всё это забыли и — что больнее всего — выказали себя самыми сомнительными патриотками. Если они непременно желали потратить свои два миллиона франков, если потеря эта составляла для них удовольствие, то почему они не устроили такого дела в отечестве? почему они не отдали своих денег в упомянутое мною общество заводской обработки животных продуктов, или в общество водопроводов, или в общество «Кавказ и Меркурий»? Я совершенно уверен, что общества эти приняли бы их вклады с благодарностью и тут же проглотили бы их так, что и следа потом бы не сыскать.

Но они предпочли истратить деньги в столице цивилизации и вверили их Лондинскому, который, как славянин по происхождению, поспешил доказать им, что, имея с ним дело, они поступают точно так же, как бы находились в своем отечестве.

И действительно, предприятия, которыми Лондинскому удалось увлечь русских дам, имеют характер совершенно отечественный. Это серебристо-свинцовые рудники на острове Сардинии (Domus nova и Domus di Maria 2 ), это несуществующий банкирский дом в улице Рише́. Надувательство поражает своею легкостью и простотою. Никто ни о чем не расспрашивает, никто ни в чем не сомневается. Лондинский приходит к некоторому проходимцу Лемете́ и откровенно говорит ему: хочешь получить несколько миллионов русских рублей? Разумеется, Лемете́ соглашается, является с Лондинским под видом капиталиста к знатным русским дамам, получает

2 Новый дом и Дом Марии.

от них несколько миллионов рублей, а им взамен того объявляет, что они имеют честь быть основательницами несуществующего банкирского дома Лемете́ и Лондинского, № 26, улица Рише́.

Пришли, понюхали и ушли. Ждут русские знатные дамы день, ждут другой — нет Лондинского, нет Лемете́! Что ж, может быть, они удержаны нездоровьем, а может быть, даже заботами об интересах своих клиенток? Увы! оказывается нечто худшее: оказывается, что и тот и другой — переодетые мошенники, что Domus nova — пуф, Domus di Maria — заблуждение, a банкирский дом в улице Рише́ — просто милая шутка, имеющая целью исследовать, до каких границ может простираться простодушие русских дам.

И вот в исправительном трибунале департамента Сены разыгрался последний акт этой драмы. Лондинский бежал в Россию и к довершению всего пишет оттуда успокоительные письма, удостоверяющие, что все его кредиторы будут удовлетворены. Однако на сей раз русские дамы не поверили и подали на доктора сомнамбулизма жалобу. Исправительный трибунал решил: 1) Лондинского заключить на 5 лет в тюрьму и взыскать с него пени 3000 фр. (заочно); 2) Лемете́ заключить в тюрьму на 15 месяцев и взыскать 500 фр. пени и 150 000 фр. в пользу истиц. О прочих дамских претензиях трибунал предоставил ведаться особо.

Вот какое происшествие случилось с русскими знатными дамами в столице цивилизованного мира. Оказывается, что русские дамы, столь гордые в своем отечестве, что считают для себя унизительным сообщество людей среднего рода, за границей оставляют свою кичливость и являются более ласковыми. Это и естественно, потому что ведь за границей не то, что у нас; за границей каждый колбасник есть урожденный философ, и каждый парфюмер — урожденный политико-эконом. А куаффёры! душки куаффёры! а этот милый французский жаргон, посредством которого можно всякую пакость таким образом выразить, что от нее повеет совсем не пакостью, а благоуханием! Согласитесь, что ведь нельзя же и не ласкать-то подобных людей!

Я не знаю, что сказали, прочитав этот факт, учредители бывших воскресных школ и члены общества распространения бесполезных книг; я не знаю, облизнулись ли они, подумали ли: «Эх, кабы этакую-то сумму да нам! каких бы мы дел наделали!» Но я знаю наверное, что учредители русских «Domus di Maria» именно облизнулись и совсем не шутя возроптали, что вот всё иностранцам да иностранцам, а нас все-таки мимо да мимо!

Список лучших брокеров бинарных опционов, дающих бонусы за регистрацию счета:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Бинариум — самый лучший брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Прекрасно подходит для новичков — предоставляют бесплатное обучение с демо-счетом!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Добавить комментарий